«Это вы еще не знаете, что за вашей дочерью следит какой-то странный Гамлет, что целый день она провела неизвестно где и покалечилась…» Пузырек даже немного разозлился на родителей за то, что они, находясь в каком-то радостном возбуждении, не заметили витающий по квартире запах больницы, йода.

– Ну, все, я пошел спать… – проговорил он, хлопая себя по наполненному тортом животу.

– Спокойной ночи, малышок, – сказала мама в радостном умилении, обращаясь к Никите и начисто забыв, что перед ней вполне сформировавшаяся личность, способная силой своего интеллекта спасти целую цивилизацию от вымирания.

– Спокойной ночи, – почти символически пожелал он родителям покоя, вовсе не будучи уверенным в том, что эта ночь пройдет для всей земной цивилизации нормально.

Уже в комнате, запершись на задвижку, чтобы никто не помешал ему выполнить свой общечеловеческий долг, Никита снова взгромоздился с фотоаппаратом на подоконник и чуть не свалился оттуда сразу же, как взглянул вниз…

«Так, без нервов… Возьми себя в руки».

Он, распахнув пошире окно и свесившись оттуда в ночь, в теплый синий воздух, смотрел на освещенную лунным светом детскую площадку во дворе и не верил своим глазам. Грациозная, тонконогая, красно-розовая, с длинной шеей, красивейшая из птиц стояла, выражая всем своим видом полнейшее презрение к тем, кто обязан охранять все живое от вымирания. Фламинго. Посреди московского дворика. Отбор животных продолжался. Невидимые инопланетяне собирали СВОЙ «НОЕВ КОВЧЕГ», чтобы отправить в космос «каждой твари по паре», и «посеять» их на других планетах, как посеяли людей в свое время на Земле. Но Земля не оправдала доверия, а потому представителям высшей цивилизации приходится теперь, спасая животных и птиц от полного вымирания, переселять их в более благоприятные места во Вселенной.

Никитку от этих мыслей затошнило. Он несколько раз зажмуривался, уже мечтая о том, чтобы розовый фламинго оказался частью его тревожного сна. Но розовая птица не исчезала. Он даже щипал себя, и довольно сильно, чтобы проснуться, но ничего не помогало. А ведь прошлой ночью на этом самом месте он видел другое существо, причем не менее экзотичное. И даже заснял его своим фотоаппаратом. Уже завтра пленка будет проявлена, и если снимки получатся, то он предъявит их в качестве доказательства сначала своим друзьям, а потом уже родителям и представителям службы безопасности. Но это будет завтра. А сейчас надо сделать несколько кадров, чтобы обессмертить эту чудесную картину: розовую птицу на тонких ногах, неподвижно стоящую посреди залитого лунным светом двора.

Несколько раз щелкнув фотоаппаратом, Никита удовлетворенно вздохнул, словно прощаясь с заботами минувшего дня, после чего лег в постель и закрыл глаза. Он мечтал проснуться в Москве, на Земле…

Эта ночь оказалась беспокойной и для Сереги Горностаева. Кто бы мог подумать, что в десять часов, вернувшись со службы, отец попросит его о помощи.

– Людмила, освободи пару полок в кладовке, – приказал он тоном, не терпящим возражений, своей жене.

– Олег, что это с тобой? – покачала она головой с каким-то недоверием в голосе. – Первый раз слышу слово «кладовка» из твоих уст, дорогой. И чем ты решил запастись на ночь глядя? По-моему, хозяйственные проблемы интересуют тебя меньше всего.

– Сказал – освободи полки, значит, надо освободить, – необыкновенно серьезным тоном ответил ей Горностаев-старший. – Потом все объясню.

Сергей, решив, что в данной ситуации бессмысленно спрашивать отца о чем бы то ни было, молча последовал за ним вниз, где стояла их машина.

Но и в машине отец молчал. А когда они, проехав приличное расстояние, остановились у большого супермаркета, работающего круглосуточно, Сергей услышал:

– Чувствую себя последним подлецом, что не могу предупредить своих друзей об опасности, но уже завтра, если повезет, все выяснится.

– Да что случилось? – не выдержал Сергей, выходя из машины.

– Сейчас все поймешь, пойдем. Ты у меня парень крепкий, а потому мы управимся быстро. Главное, чтобы никто не запаниковал.

Он говорил загадками. Почти как Никита. Сергею ничего не оставалось, как молча подчиниться.

Они вошли с отцом в супермаркет, и тот, обращаясь к продавщице, попросил у нее десять пятилитровых пластиковых баллонов с чистой питьевой водой.

Продавщица, в отличие от Сергея, ничуть не удивилась и принялась выставлять на прилавок голубые прозрачные баллоны.

Сергей только успевал относить их к машине.

– Больше не решился, – сказал отец уже в салоне, когда они поехали к другому магазину, где купили столько же бутылей.

– Мне ты тоже ничего не объяснишь? – с вызовом спросил Сергей, злясь на отца за такое неуважительное и недоверительное к нему отношение.

– Объясню, но при условии, что ты ничего не скажешь матери.

– Хорошо, не скажу.

– Тогда слушай…

И Горностаев-старший поведал Сергею о том, что ему буквально несколько часов назад стало известно о готовящемся в Москве террористическом акте.

– Они хотят отравить москвичей? – У Сергея никак не умещалось услышанное в голове. – Да разве ж это люди?

– Сынок, это политика, но мы сделаем все возможное, чтобы не допустить преступления. Главное – разыскать человека, который прибыл в Москву со смертоносными капсулами.

– Капсулы? – И Сергей тотчас вспомнил, где он уже слышал о капсулах. – Ты помнишь Логинову? Ту самую, машиной которой мы интересовались сегодня утром?

– Да… Постой, так она же работает в Московском водоканале. Может, это и совпадение, но все же немедленно расскажи мне, чем заинтересовала вас ее машина.