Он сидел у сундука, подперев голову руками. Джинн говорил небрежно, не глядя в их сторону:

– Я присмотрю за детьми.

Маргарет не успела и глазом моргнуть, как оказалась за дверью. Хэнк почти вынес ее на руках и потащил в сторону пляжа. И вот уже они, взявшись за руки, бегут, освещенные луной, смеются и выкрикивают имена друг друга. Но, приблизившись к воде, они вдруг остановились. Она все еще смеялась, а он жадно смотрел, как она улыбается, и не мог наглядеться. Внутренне он был рад тому, что она даже не подозревает, не знает, какой силой обладает и что могла бы с ним сделать одна ее улыбка. Но вот взгляды их встретились. Настала напряженная пауза, они смотрели друг другу в глаза, улыбка ее растаяла.

Он знал. Она тоже знала.

Все остальное можно было не принимать в расчет. Они не обращали внимания ни на волшебный блеск лагуны ночью, ни на вздохи легкого ветерка и шелест пальм. Они были поглощены тем, чему не было названия, – чувством слишком сильным, чтобы его можно было определить однозначно.

В молчании они шли вдоль берега по песку, переливавшемуся серебром из-за блеска луны. Совсем рядом была полоса прибоя, волны разбивались о берег, откатывались, а пена шипела, уходя в песок.

Хэнк держал ее за мягкую нежную руку, пока они шли так рядом, ни на секунду не забывая ни о ветре, , ни о море, ни тем более о присутствии друг друга. Его чувства были обострены, с каждым дуновением ветерка до него доносился ее божественный запах, он окутывал его со всех сторон, близость этой женщины будоражила его, заставляла радоваться и гордиться тем, что он – мужчина. Среди всех ароматов тропической ночи и сильного запаха океана ее запах выделялся так, как будто ничего другого и не существовало. Он слышал только, как шелестит ее платье, и видел только ее профиль на фоне луны.

Хэнк остановился, улыбнулся ей и легко привлек ее к себе, слегка обнимая за спину и приподняв руку. Маргарет даже не пыталась сопротивляться, она сразу поняла, что они продолжат свой вальс сейчас, но уже под луной. Так и произошло. Они танцевали на серебряном песке под вздохи прохладного бриза. На сей раз музыку источали сама природа, вздохи океана, шелест и шорох пальмовых листьев, быстрое биение сердец.

Они одновременно, не сговариваясь, остановились, почувствовали, когда настал для этого момент, как будто слились в одно существо. Хэнк задумался, глядя поверх ее головы на океан. Все это показалось ему так ново, а ведь еще так недавно он был убежден, что для него давным-давно нет и не может быть тайн. Но тут он взглянул на нее, и опасения и страхи рассеялись. Хэнк погладил ее по щеке, потом рука его упала на ее шею, ниточка пульса выдавала ее волнение. Он нагнулся и поцеловал ее так нежно, как никогда прежде не целовал женщину. Он ничего не хотел брать, только касаться. Хэнк немного отодвинулся и посмотрел на нее. Она прерывисто дышала, а в ее глазах он увидел такое же неуемное желание, которое буквально пожирало его самого.

Это была не просто физическая потребность, это было нечто большее. Трудно сказать, кто же сделал первый шаг: она или он. Он нагнулся, и она привстала на цыпочки. Она была в его объятиях. Наконец это нежное, мягкое женское тело было так близко. Он снова поцеловал ее. Впервые женщина так много значила для него.

Он не дал Маргарет возможности что-нибудь сказать. Да ей и не надо было ни говорить, ни просить, кроме того, она все равно не нашла бы слов для выражения желаний. Но он сделал то, что показалось ей единственно возможным, и именно то, чего ей больше всего хотелось. Он поднял ее на руки и понес вдоль пляжа.

Вскоре она почувствовала, как его руки напряглись, Хэнк перенес ее через камни, и они очутились на том небольшом уединенном участке пляжа, который был окружен морем, скалами и камнями, – там, где он когда-то запивал свои мысли найденным в чемодане ромом.

Он выпустил ее ноги, и она легко соскользнула вдоль его длинного тела. Теперь он придерживал одной рукой ее голову, другой обнимал за талию и нежно целовал в губы, а она, обнимая его за плечи, почти повисла на его руках, с радостью отвечая на его поцелуи. Сначала его язык нежно касался ее губ, затем проник в рот и потребовал отклика. Она обняла его за шею, потом стала гладить по волосам, потом, не выдержав, судорожно схватила за черные пряди и притянула его голову еще ближе. Посреди чувственных стонов до нее донеслось ее имя, а она вес отвечала на его поцелуи, целовала так, как никогда прежде, она не подозревала даже, что способна на это. Все ее движения были естественными и безотчетными, как будто она родилась с этим знанием, но оно дремало в ней, не зная, как вырваться наружу. Его руки слегка массировали ее бедра. Он сильно прижимал ее к себе и застонал, когда она стала гладить его по спине, постепенно спускаясь все ниже и ниже, к талии. Его бедра двигались в одном с ней медленном ритме нового, неведомого ей танца. Вскоре их движения стали более страстными и свободными, он, сорвав кнопки на ее платье, начал ласкать ее шею, его губы спускались все ниже, и вот он уже завладел ее грудью, стянув с нее легкую ткань платья. Он чуть-чуть подталкивал Маргарет головой, заставляя опереться на руку и слегка выгнуть спину, а сам жадно набросился на ее грудь и, казалось, решил проглотить ее целиком. Маргарет постанывала от мучительно-сладостных ощущений, продолжая прижимать к себе его голову и качаясь в одном с ним ритме. Но вот он начал проделывать то же самое и со второй ее грудью, одновременно поглаживая ее бедра и поднимая их немного повыше, почти усаживая ее на себя. Он неясно бормотал, что, как и когда конкретно он собирается с ней сделать. Хотя она с трудом его понимала, но все же надеялась, что он сдержит слово.

Издав какой-то странный низкий горловой звук, он откинул ее платье одним движением, так быстро, что она почувствовала вдруг ночную прохладу. Он и смокинг сорвал мгновенно, так же поспешно освободился от остальной одежды: рубашки, пояса и брюк. И вот он уже снова привлек ее к себе, снова взял на руки, встал на колени и положил ее на серебристый песок. Маргарет смотрела на залитого лунным светом Хэнка и думала о том, как он прекрасен. Он резок, порой грубоват, но в нем есть что-то подлинное, настоящее, импонирующее ее душе.

Хэнк подвинулся и стал на колени у ее ног, которые принялся массировать точными, аккуратными движениями, потом он медленно положил их себе на плечи.

– Боже, эти ноги... – прошептал он, и столько было восхищения в его словах, неудивительно, что он начал покрывать их поцелуями, снова и снова – щиколотки, икры и колени.

Маргарет уже давно потеряла счет времени. Она таяла от прикосновений кончиков его пальцев, ногтей, губ и языка. Затем он поставил ступни ее ног на песок, а колени согнул и стал медленно-медленно, целуя внутреннюю поверхность бедер, продвигаться вниз к животу, пока ее бедра не стали приподниматься сами по себе и она не стала выкрикивать его имя все громче и громче.