– Не жена, небось, – это мы хором с Натальей не выдержали.

– Да уж, конечно! В общем, встретились мы, оказалось, давно он в наш город вернулся, живет рядом со мной. Надо же, думаю, в соседних домах живем, на одной стоянке машины ставим, а, чтобы встретиться, надо было на Кипр улететь?

В это время зазвонил телефон. Наталья Ивановна послушала, изменилась в лице, крикнула: «Витя!» – и рванула к своему столу. Витя говорил по телефону ровно три минуты. Повесив трубку, он был предельно собран и знал, что делать. Надо отдать ему должное, в трудные минуты он всегда сразу ухватывает самую суть, не тратя времени на ругань и выяснение, кто виноват? Это все он делает потом.

– Звонили из филиала. У них налоговая инспекция шурует вовсю. Едут к нам.

– Еш твою! – в ужасе выдохнул Серега.

Дело в том, что именно сегодня у Витьки в сейфе скопилось большое количество левых денег, так называемый «черный нал». Как раз сегодня должны были быть большие расчеты с поставщиками, Витя собирался закупать большую партию товара. Разумеется, налоговой инспекции знать про эти деньги было совершенно ни к чему. Кроме того, в компьютере находились файлы, в которых были зафиксированы все расчеты с покупателями и поставщиками по минусу, то есть за наличные, мимо кассы. И эту двойную бухгалтерию раскрывать было нельзя ни в коем случае. С компьютером было просто. Нужные файлы были заранее списаны на дискету, так что их можно было просто стереть из памяти.

Наталья Ивановна уткнулась в свою бухгалтерию, Сергей уже сидел за нашим «пентиумом», стирая минусовые файлы, Витя позвал меня из кабинета:

– Милка, иди сюда!

Вообще-то меня зовут Людмила, но с детства все звали Милкой.

– Давай свою сумку.

Я кинулась за сумкой, Витя посмотрел на нее критически, так как сегодня у меня с собой была небольшая черная сумочка, куда можно положить только дамские мелочи. Я женщина незамужняя, сейчас вообще одинокая, с хозяйственной сумкой мне ходить незачем.

– Ладно, – он протянул мне дискету с минусовыми файлами, – на, убери и быстро одевайся.

Вошла Лера, уже в пальто. Вот у нее сумка была довольно большая: этакая коричневая кожаная торба. Витя достал из сейфа деньги и стал убирать их в непрозрачный полиэтиленовый пакет.

– Вот, десять пачек по пять тысяч, всего, значит, пятьдесят тысяч баксов.

Он помог Лере уложить все в сумку, аккуратно застегнул. Я, пораженная, молчала. Витька посмотрел на нас очень серьезно и строго сказал, обращаясь преимущественно ко мне, очевидно, Лера была уже в курсе.

– Сейчас поедете к Лере домой, тут близко, закроетесь на все замки и будете там ждать, пока я не приеду. Дверь никому не открывать, по телефону не звонить, как все кончится, мы сами позвоним. Отвезти вас некому, в машину ни к кому не садитесь, вообще тут на углу не маячьте, садитесь на троллейбус, три остановки всего, сейчас день, никто не тронет. Сумку держи крепко, на плечо не вешай.

– Витя, – я была в шоке, – ты пошли с ней кого покрепче, из продавцов кого-нибудь.

– Некого у меня послать. Продавцов всего двое, мы все на виду. А вас никто и не заметит, подумаешь, две бабы идут! Все, пошли.

Лера прошла вперед, а Витька поймал меня за руку и прошипел в самое ухо:

– Головой за деньги отвечаешь!

Я прямо задохнулась от злости. Послать двух женщин с такими деньгами в сумочке! Некого у него послать, продавцов, видите ли, всего двое. А почему двое осталось? Потому что Димку уволили. А почему Димку уволили – это отдельный разговор, вернее, тот же самый, про Перу.

Мы вышли с Лерой из офиса, из-за угла как раз выворачивал троллейбус. Осторожно оглянувшись через плечо, я заметила, что к магазину подъехала машина, из нее вышли трое, по мордам видно – из налоговой. Теперь назад ходу не было. Лера встрепенулась.

– Бежим, он редко ходит, потом ждать придется.

Она вырвалась вперед, я – за ней, но на тротуаре было ужасно скользко, уже две недели то таяло, то подмораживало, дворники отчаялись и перестали убирать. Я вообще-то хожу очень аккуратно, но сегодня с утра шел мокрый снег, я пожалела новые сапоги, а у старых каблук давно уже ходил ходуном. В общем, я смотрела на Леру, а под ноги не смотрела, поскользнулась, каблук, естественно, подвернулся, и я со всего размаха грохнулась в грязь. Очухалась я через секунду, тут же вскочила и увидела отъезжающий троллейбус и Леру, которая глядела на меня через заднее стекло растерянно, но с легкой примесью злорадства, еще бы – видок-то у меня был, что надо! Лера помахала мне рукой в светлой перчатке, показывая, чтобы я догоняла троллейбус. Черт, ну надо же было именно в это время шлепнуться!

Я вспомнила о деньгах в Лериной сумке и похолодела. Троллейбус ушел, я дохромала до ближайшего подъезда и подсчитала потери. Падая, я подставила руку, так что испачкала только перчатку и рукав. У дубленки оторвалась пуговица, а вот колено болело. И хоть колготки 70 den не порвались, но колено, похоже, было здорово разбито. Но об этом после, а сейчас надо догонять Перу. И вдруг я с ужасом осознала, что не знаю, где она живет. Вернуться в офис и спросить я не могла, позвонить тоже – у них там сейчас творилось черт знает что. Вдалеке показался троллейбус. Проеду пока три остановки, потом там на месте осмотрюсь, больше пока я ничего придумать не смогла.