Ответа не было.

Руут криво усмехнулся и, оставив нож торчащим, откинулся назад, чтобы достать из кармана брюк зажигалку. Взяв со стола папиросу, он не спеша раскурил ее, затянулся и выпустил дым через ноздри.

– Я был у них в части всего за два дня до мятежа, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Гроптик. – Киномеханик ехал туда, чтобы обменять фильмы, ну а я так просто, за компанию… – Гроптик нервно затянулся и затушил в пустой консервной банке докуренную папиросу. – Там все было спокойно… Все, как всегда… Как и у нас… Дежурные в ротах… Штрафники дорожки метут… Никаких признаков… Ну, вы понимаете, о чем я…

– А ты считаешь, что им следовало вывесить на воротах части транспарант и указать на нем, сколько дней осталось до мятежа? – с усмешкой спросил Эллик.

– Нет, но…

Гроптик смутился и умолк. Была у него такая особенность – когда он хотел сказать что-нибудь важное, то не мог найти нужных слов.

– Гроп прав, – сказал Руут. – У «Неустрашимых» было ровно столько же причин поднять мятеж, что и у нас.

– Что? – приподнял веко над левым глазом уже изрядно набравшийся и начавший дремать Ботти Индиг, который, собственно, и начал этот разговор. – Мы собираемся устроить восстание?

– Спи дальше, – махнул на него рукой Андрей.

– Хорошо, – с готовностью согласился Индиг. – Только, когда начнете, не забудьте меня разбудить, чтобы я успел…

Что он должен был успеть, никто так и не узнал – Индиг заснул, не закончив фразу.

– А какую причину ты счел бы достаточно убедительной? – спросил у Руута Эллик.

– И вообще, что может заставить строевую часть внезапно взбунтоваться без всякой видимой на то причины? – добавил еще один вопрос Андрей.

– По мере того как принцип Пирамиды завоевывает все больше сторонников, сопротивление врагов становится все более ожесточенным, – процитировал известное всем высказывание Нени Линна рядовой Спулл.

– Здесь не только ты один грамотный, – покосившись на него, недовольно буркнул Гроптик.

– А для того, чтобы цитировать Нени Линна, совсем не обязательно быть грамотным, – с сардонической усмешкой заметил Эллик.

– Хорош, ребята, – помахал сложенными вместе двумя пальцами Лайт Лантер. – Эдак до такого можно договориться…

– Да-а?! – вскинув брови, изобразил на лице изумление Эллик.

– Мы здесь не за тем собрались, чтобы… – не закончив фразу, Лантер недовольно поморщился.

– Разлейте кто-нибудь выпивку! – взмахнув рукой, решительно потребовал Андрей.

Гроптик быстро и умело исполнил поручение.

Все, за исключением Индига, продолжавшего дремать, откинувшись на спинку стула, выпили.

– Так ты, Спулл, считаешь, что причина бунта «Неустрашимых» – происки тайных сторонников Совета Пяти? – не глядя на того, кому был адресован вопрос, спросил Руут.

– Другого объяснения я просто не вижу, – ответил Спулл.

– Но чтобы вся часть… – недоумевающе развел руками Гроптик. – Разом…

– Вот именно, – указал на него зажженной папиросой Руут. – Сколько нужно времени, чтобы пять сотен человек превратить в ярых сторонников Совета Пяти?

– Кроме того, примем во внимание, что агитаторам пришлось бы иметь дело не с нищими и убогими, а с военными, – добавил Эллик. – Солдат на лозунги не возьмешь. Им нужны куда более веские аргументы.

– Например? – спросил Андрей.

– Например, приказ вышестоящего начальства, – вполне серьезно ответил Эллик.

– Точно!.. Точно!.. Я вам говорю!..

Гроптик оскалил напряженно сжатые зубы и лихорадочно замахал рукой с растопыренными пальцами, чтобы всем дать понять, что мысль Эллика ему ясна, но облечь ее в словесную форму он затрудняется.

– Ты хочешь сказать… – кончиками пальцев, между которыми у него была зажата папироса, Руут задумчиво почесал подбородок. – Очень даже может быть…

– Так, умники, – Теллм рубанул ребром ладони по краю стола, – теперь объясните мне, до чего вы там додумались.

– Для того чтобы поднять мятеж в одном отдельно взятом подразделении, совсем не обязательно посвящать в его планы весь личный состав, – сказал Эллик. – Приказы отдает командир, а все остальные обязаны их выполнять.

– Но если я понимаю, что приказы командира противозаконны…

– А если не понимаешь?.. Если сегодня ночью нашу роту поднимут по тревоге, то каждый из нас, не задавая никаких вопросов, просто схватит в руки автомат и займет указанную ему боевую позицию.

– А когда разберешься, что стреляешь по своим, уже будет поздно. Тем, кто будет находиться по другую сторону, будет известно только то, что часть подняла мятеж. И они тоже будут стрелять, не задавая вопросов.

– Я слышал, что после первого удара «Броненосцев» «Неустрашимые» хотели сдаться, – сказал Андрей.