Шрифт:
Ему хотелось пить. На столике у окна стоял жестяной чайник. Костя спросил у соседа:
— Это ваш?
Сосед показал на верхнюю полку. Там кто-то спал, накрывшись с головой. Виден был погон танкиста с тремя сержантскими лычками, и торчали из-под шинели широкие подошвы сапог.
Костя взял чайник, болтнул его, но чайник был пустой и легкий.
Они подъезжали к станции. Светлана прижалась к окну, высматривая что-то на перроне. Как только поезд остановился, она вдруг сорвалась с места, схватила чайник и, быстро сказав: «Я сейчас!» — исчезла в коридоре.
— Куда ты? Стой, стой!
Девочка уже мчалась по платформе, прямо к баку с кипяченой водой, около которого образовалась очередь.
Бежать за ней вдогонку? Впрочем, это было недалеко. Наполовину сердясь, наполовину забавляясь, Костя увидел, как девочка подошла к баку, стала пробираться вперед и как вдруг расступились перед ней со смехом парни в гимнастерках, а один взял у нее чайник и налил кипятку.
Осторожно обмотав платком ручку, Светлана понесла чайник назад.
Когда она вошла с сияющими глазами и, поставив чайник на стол, сказала: «Вот, пейте», — у Кости даже не хватило духу бранить ее.
— Ты все-таки так не делай другой раз, — сказал он: — поезд уйдет, а ты останешься. Ты что им говорила? Почему они вдруг тебя вперед пустили?
— А я им сказала: «Товарищи военные, пустите ребенка без очереди. А то поезд тронется, вы-то на ходу можете вскочить, а я-то нет!»
Костя засмеялся и стал развязывать свой мешок.
— Есть хочешь?
— Эге! — послышался голос сверху. — Я вижу, здесь чаевничать люди собрались?
С верхней полки наклонилось добродушное лицо, такое загорелое, что брови и усы казались светлыми полосками на медно-красном фоне.
— Присоединяйтесь, товарищ сержант, — сказал Костя. — Мы тут похозяйничали у вас немножко.
— Хозяюшка у вас уж больно хороша, товарищ младший лейтенант!
Светлана поела с аппетитом, а Костя только выпил две кружки горячего чаю и опять уселся в своем углу.
Сержант предложил ему лечь на верхнюю полку, но Костя отказался. Сержант подумал, покряхтел, спросил сам себя удивленно: «Сколько может человек спать?!», перевернулся на другой бок и очень скоро опять заснул.
Костя думал с досадой, что без доктора все-таки не обойтись. Придется сойти где-нибудь на станции и потерять несколько часов до следующего поезда. Сегодня уж как-нибудь потерпеть, а завтра с утра узнать.
Светлана сидела у окна, подперев руками подбородок.
Большое багровое солнце скрылось за лесом. Закат был тревожным. Лохматые тучи метались по небу, как языки пламени, раздуваемые ветром. На востоке небо было спокойное, прозрачно-синее, там медленно вставала луна, такая же большая и круглая, как солнце. И казалось, что поезд убегает от тревожного зарева войны и торопится навстречу спокойной луне, в мирную жизнь...
В вагоне темнело, соседи дремали в разных позах: кто сидя, кто лежа.
— Ложилась бы ты, — сказал Костя.
Светлана зевнула и спросила:
— А вы?
— Я здесь посижу.
Она стала устраиваться — подложила вместо подушки под голову узелок.
— Где шинель твоя? — спросил Костя. — Накройся. Ночью холодно будет,
— Какая шинель?
— Которую тебе Федя дал.
— Так она же в машине осталась.
— Эх, ты! — с досадой сказал Костя. — И я, дурак, плохой нянькой оказался.
— Я же не знала, что мне ее насовсем дали, — оправдывалась девочка. — Не могла же я взять... казенное имущество!
— Ладно уж, спи! — Костя накрыл ее своей шинелью и опять сел в угол.
— Что вы, зачем вы? Вам холодно будет,
— Не будет холодно. Спи.
— Нет, будет! Не возьму ни за что! У меня кофточка теплая.
Она села и отодвинула шинель.
— Вот что,Светлана, — сказал Костя. — Хватит тебе своевольничать. Говорят — так надо слушаться. «Кофточка теплая» — без единой пуговицы! Нужно же было так откромсать неаккуратно, прямо «с мясом»!
— Вы знаете, почему я их отрезала!
Она легла, повернувшись лицом к стене.
Костя молча закрыл ее шинелью до самого подбородка. Светлана молча отбросила шинель.
— Лежи смирно, кому говорят! — прикрикнул Костя. — Нянчиться с тобой!
На этот раз Светлана исчезла вся, с головой, и под шинелью стало совсем тихо. Потом послышалось приглушенное всхлипывание и начал вздрагивать левый погон,который пришелся сверху.
Сержант кашлянул на своей полке.
Костя поднял голову и встретил его неодобрительный взгляд. С независимым видом Костя закурил и вышел в коридор. Он вернулся очень быстро, не докурив папиросы.