Альфандерри замолчал. Взгляды всех собравшихся вокруг озера были прикованы к легендарному клинку.

Мэрэм медленно кивнул.

– Если Кэлькамеш действительно бросил меч в море в гневе на то, что король Эрамеш пощадил Морйина, тогда, похоже, волны пронесли его тысячи миль к этому острову только для того, чтобы случайно опустить в сеть Элкайю.

– Случайно!.. – хмыкнул Кейн. – Здесь кроется нечто большее, чем простая случайность!

Альфандерри попросил Лильяну, и она рассказала историю меча на языке мэйи.

– Теперь я понимаю, почему он так долго пролежал в озере – да, наверное, еще дольше в море, – задумчиво произнесла леди Нимайю. – Много крови на этом мече.

Наверное, когда-то так и было. Но теперь, когда я поднял меч к солнцу, серебряная поверхность клинка отражала свет так совершенно, что казалось, ничто не в состоянии запятнать или испортить его красоту.

Мастер Йувейн, который мог размышлять над несколькими вещами одновременно – так ветер шевелит сразу всеми листьями, – кивнул в сторону меча лысой головой.

– Итак, перед нами Пробуждающий, о котором говорится в песне. Впрочем, мы должны убедиться в том, прежде чем Вэль возьмет его себе.

– Но, сир, как мы можем убедиться? – спросил Мэрэм.

– Проведем испытание. Если он и вправду из силюстрии, а не из какого-нибудь низшего джелстеи, то испытание пройдет.

– Какое испытание? – резко спросил я.

– Говорят, что серебряные джелстеи очень прочны – прочнее, чем материал камня Света.

Наставник подошел ко мне, чтобы получше рассмотреть меч, который я держал лезвием к земле.

– Море носило его тысячу лет по камням и песку. Есть ли на нем царапины?

Я вертел меч так и сяк, пытаясь найти на сияющем лезвии хоть легчайшую отметину. Но оно было гладким, как поверхность спокойного озера.

– Прочна силюстрия – прочнее адаманта, – сказал мастер Йувейн, глядя на два сверкающих камня в моем рыцарском кольце. – Почему бы не царапнуть лезвие алмазом?

Я снова посмотрел на удивительную поверхность меча, ибо хотел царапать ее не больше, чем собственный глаз.

– Он должен быть испытан, Вэль. Нам надо знать.

Сжав кулак, я прикоснулся алмазами к лезвию и провел небольшую дугу рядом с рукоятью. Серебро осталось нетронутым. Тогда я уперся одним камнем, найдя точку, где три грани сходились вместе, и прижал его так сильно, как только мог, пытаясь поцарапать меч. Но алмаз скользил, как свет по зеркалу, не оставляя даже легчайшего следа.

– Элькэлэдар, – почтительно произнес мастер Йувейн. – Это и есть Сверкающий меч.

Теперь, когда церемония была завершена, многие мэйи подходили поздравить нас и получше рассмотреть чудесный меч, так долго и тайно лежавший в их озере. Они вытягивали шеи, чтобы увидеть его, но никто не пытался дотронуться, да я бы и не позволил.

– Есть строки в песне, которые я хотел бы понять получше, – сказал Мэрэм, подходя ко мне. – Что значит, что он возвратит золотой джелстеи?

– Гм-м, это как раз ясно, – пожала плечами Атара. – Ты разве не слушал?