– А теперь я хочу выпить за любовь прекрасных женщин! – Он повернулся к Бихайре, глядя на нее так, словно присутствие в зале сотен людей не имело никакого значения. – Любовь прекрасных женщин… Она заставляет мир вертеться, а звезды сиять, разве не так?

Мастер Йувейн уставился на Мэрэма, но тот не заметил его ледяной взгляд.

– Самой прекрасной женщине, которую я знаю, хотел бы я посвятить эти стихи, пришедшие мне на ум, словно раскрывшиеся цветы, в первое же мгновение, как я увидел ее.

Он снова улыбнулся Бихайре и, явно позабыв, что следует сначала закончить тост, а потом уже пить, глотнул пива. Девушка сидела рядом с отцом, пунцовая от смущения. Впрочем, видно было, что внимание Мэрэма ей польстило, так как она тоже улыбнулась, покраснев еще жарче.

– Брат Мэрэм, – проскрипел лорд Харша. – Здесь не место для ваших стихов.

Но Мэрэм не обратил на него внимания и начал декламировать:

О, ты сияешь как звезда

В глубоких небесах.

Кружась, мы падаем с тобой,

Как искорки в ночи.

Я мрачно уставился на его блестящие кольца, чтобы не глядеть в пылавшие страстью глаза. Слова стихотворения потрясли меня, особенно если учесть, что вовсе не Мэрэм их сочинил. Он украл их у великого и незаслуженно забытого Амуна Амадука и выдал за собственные.

Лорд Харша отодвинул кресло и возвысил голос:

– Брат Мэрэм!

Лучше бы моему незадачливому другу было прислушаться к угрозе в голосе старика. К сожалению, в данный момент он упивался собственными словами (то есть словами Амуна) и с детской непосредственностью начал второе четверостишие:

Мы, сквозь вселенную пройдя,

Средь солнечных лучей,

Полей, лесов, травы, цветов,

Друг друга вновь нашли.

Лорд Харша, стиснув зубы из-за боли в колене, рывком поднялся на ноги и довольно быстро поковылял вдоль столов прямо к Мэрэму. Однако тот по-прежнему ничего не замечал.

Душа души моей, любовь

Соединила нас.

Теперь мы вместе на земле,

С дыханием одним.

Старик, зарычав, выхватил меч и направил сверкающее лезвие прямо на Мэрэма. Тот наконец закрыл рот, запоздало сообразив, что зашел слишком далеко. Вот только лорд Харша уже не мог остановиться. Не раздумывая, я вскочил с места, пересек помост и спрыгнул вниз, клацнув ботинками о холодный камень пола. Мне удалось заслонить Мэрэма как раз в тот момент, когда лорд Харша сделал выпад, и кончик его меча застыл напротив моего сердца.

– Лорд Харша, прошу, простите моего друга. Он слишком много выпил.

Меч старика приблизился еще на дюйм. Я слышал тяжелое дыхание и на секунду испугался, что он проткнет меня насквозь, лишь бы добраться до Мэрэма.

– Может, ему стоит вспомнить свои обеты? – прорычал лорд Харша. – Особенно тот, насчет женщин?

Мэрэм кашлянул, явно намереваясь вступить в спор. И тут вмешался мой отец:

– Лорд Харша, прошу, опустите меч. Ради меня.

Будь Мэрэм по рождению валари, то встретил бы сегодня ночью свою смерть, ведь ему неминуемо пришлось бы ответить на вызов старого лорда. К счастью, Мэрэм принадлежал к членам Братства.

Лорд Харша глубоко вздохнул. Я чувствовал, что пожар в его крови угасает. Потом он склонил голову перед моим отцом.

– Сир, ради вас – с удовольствием.

Меч вернулся в ножны так же быстро, как и покинул их. Если король просит опустить меч, нет иного выбора, кроме как подчиниться.

– Спасибо за вашу выдержку.

– Спасибо за то, что пощадили моего друга, – прошептал я.

Потом я повернулся к Мэрэму и, положив руку ему на плечо, заставил сесть в кресло. С ближайшего стола рыцарей и их леди я взял два полных кубка и протянул один лорду Харше.

– За братство между людьми, – провозгласил я, поднимая кубок, обводя взглядом стол своей семьи, мастера Йувейна и ишканов. – В конце концов все люди – братья!

Прислушиваясь к согласному гулу голосов, я различил звяканье кубков. Мэрэм, упрямый, невыносимый Мэрэм посмотрел на моего отца.

– Король Шэмеш, полагаю, сейчас не стоит дочитывать стихотворение?

Отец не обратил на него внимания.

– Время тостов подошло к концу. Лорд Харша, вернитесь, пожалуйста, на место, и мы сможем обсудить более важные вещи.

Лорд Харша вновь поклонился и медленно пошел к своему креслу. Он сел рядом с дочерью, явно испытывавшей облегчение, и посмотрел на нее строго, но с большой любовью. В зале воцарилась тишина, все глаза устремились в сторону моего отца.

– Перед нами сегодня предстали посланцы двух королей. – Он кивнул в сторону Сальмелу и герцога Дарио. – И два вопроса предстоит нам сегодня решить. Мы должны выслушать обоих посланцев и принять решение, руководствуясь мудростью и рассудком. Почему бы не начать принцу Сальмелу, ибо, как мне думается, решение его вопроса повлияет на наш ответ герцогу Дарио.