— Я в телефонной будке перед, эх… зданием тюрьмы, — он нервно засмеялся, — и мне здесь жутко не нравится.

— В квартире было что-то, чего быть не должно?

— Квартира чиста. Все причиндалы на даче.

— А ты? Ты тоже чист?

— Ты же прекрасно знаешь, я завязал. Так ты приедешь или как? Черт, я весь дрожу.

— Спокойно, Кнехт! — Волер прикинул, сколько ему понадобится времени. Трюванн. Управление полиции. Центр. — Представь себе, что это ограбление банка. Я тебе таблетку привезу.

— Я же говорю, что в завязке. — Он помедлил. — А я и не знал, что ты таблетки при себе имеешь, Принц.

— Всегда.

— А что у тебя?

— Mothers arms. [64] Рогипнол. Пистолет «Иерихон», что я тебе дал, с тобой?

— Всегда.

— Отлично. Тогда слушай внимательно. Встретимся в порту, в восточной части Пакгауза. Я довольно далеко оттуда, так что дай мне сорок минут.

— Ты чего мелешь-то? Приезжай сюда, черт побери! Сейчас же!

Волер не ответил, вслушиваясь в прерывистое дыхание Кнехта.

— Если меня возьмут, я тебя с собой утащу. Надеюсь, это ты понял, Принц? Я тебя сдам, если мне за это поблажка выйдет. Я, черт возьми, не желаю сидеть за тебя, если ты не…

— Ты вроде как запаниковал, Кнехт. А нам паника сейчас ни к чему. Где у меня гарантия, что тебя не взяли и ты не устраиваешь мне ловушку, чтобы и меня заодно утопить. Ты понял, о чем я говорю? Ты явишься туда один и встанешь под фонарем, чтобы я тебя отчетливо видел, когда приеду.

Кнехт застонал:

— Дьявол! Дьявол!

— Ну?

— Ладно-ладно. Отлично. Только таблетки привези. Дьявол!

— У Пакгауза через сорок минут. Под фонарем.

— Только не опаздывай.

— Погоди, еще кое-что. Я припаркуюсь подальше от тебя, и, когда крикну, ты подымешь пушку вверх, так, чтобы я ее отчетливо видел.

— Зачем? Ты что, параноик?

— Могут, скажем так, возникнуть непредвиденные обстоятельства, а я рисковать не хочу. Так что делай, как я говорю.

Волер нажал клавишу отбоя и посмотрел на часы. Включил магнитолу на полную мощность. Гитары. Замечательный белый шум. Замечательное ощущение белого бешенства.

Он свернул на заправку.

Бьярне Мёллер с неодобрительным видом перешагнул порог и огляделся в комнате.

— Весьма уютно, не правда ли? — спросил Вебер.

— Наш старый знакомый, как я слышал?

— Альф Гуннеруд. По крайней мере, квартира на его имя записана. Отпечатков масса, скоро выясним, ему ли они принадлежат. Стекло, — он показал на молодого человека, который водил кисточкой по окну, — лучшие отпечатки всегда на стекле остаются.

— Раз уж вы начали отпечатки собирать, я могу предположить, что вы тут еще кое-что обнаружили?

Вебер показал на пластиковый пакет, лежавший рядом с другими предметами на шерстяном напольном покрытии. Мёллер присел на корточки и сунул палец в прореху в пакете:

— Хм. На вкус героин. Да тут где-то с полкило будет. А это что?

— Фотография двух детей, личности пока не установлены. И ключ от «Триовинга», но во всяком случае к этому замку не подходит.

— Если это универсальный ключ, в «Триовинге» определят владельца. Этот парень на фото мне кого-то напоминает.

— Мне тоже.

— Веретеновидная извилина, — произнес у него за спиной женский голос.

— Фрекен Лённ? — изумленно воскликнул Мёллер. — А отдел грабежей здесь при чем?

— Это я получила информацию о том, что здесь хранятся наркотики. Я же и попросила тебя вызвать.

— Так у тебя и по наркотикам информаторы есть?

— Грабители и наркоманы — одна большая счастливая семья, ты же знаешь.

— Кто навел?

— Понятия не имею. Он позвонил мне домой, когда я как раз улеглась. Имя свое не назвал и, как узнал, что я из полиции, тоже не сообщил. Но данные настолько конкретные и подробные, что я взялась за дело и разбудила прокурора.

— Хм, — произнес Мёллер. — Наркотики. Ранее судим. Угроза уничтожения улик. Добро, надеюсь, напрямую получила?

— Можешь не сомневаться.

— Только вот трупов я здесь что-то не вижу, так почему меня вызвали?

— Наводчик мне еще кое-что сообщил.

— Что же?

— Якобы Альф Гуннеруд находился в интимной связи с Анной Бетсен. Как любовник и толкач. Потом она с ним порвала и, пока он срок отбывал, встретила другого. Что ты обо всем этом думаешь, Мёллер?

Мёллер посмотрел на нее.