Шрифт:
— Моя Анна никогда бы не выбрала смерть, — голос его дрогнул. — Она любила жизнь.
Харри наконец-то удалось произнести, вернее, прошипеть несколько слов:
— Так же — как — ты — свободу?
Расколь чуть ослабил хватку, и Харри с хрипом наполнил воздухом ноющие легкие. Стук собственного сердца отдавался у него в голове. Но по крайней мере, он снова слышал шум проезжавших мимо машин.
— Ты сделал выбор, — прохрипел Харри. — Ты сдался властям, чтобы искупить вину. Никто тебя не понял, но это твой выбор. То же самое сделала Анна.
Харри попытался пошевелиться, но Расколь сильнее прижал бутылку к его горлу:
— У меня на то были свои причины.
— Я знаю, — сказал Харри, — инстинкт искупления вины столь же силен, как и инстинкт мщения.
Расколь не ответил.
— А ты знаешь, что Беате Лённ тоже сделала свой выбор? Она поняла, что ничто уже не вернет ей отца. Ярость ее прошла. Она просила передать тебе привет и сказать, что прощает тебя. — Осколок царапнул его по коже. Раздался такой звук, словно рядом кто-то писал на грубой бумаге. Медленно выписывая свои последние слова. И оставалось только поставить точку. — Так что теперь твой черед выбирать.
— Между чем выбирать, Спиуни? Оставить тебе жизнь или нет?
Харри перевел дыхание, стараясь не терять выдержки:
— Освободить Беате Лённ. Рассказать, что же произошло в тот день, когда ты застрелил ее отца. И освободить себя самого.
— Самого? — Расколь засмеялся своим легким смехом.
— Я нашел его, — сказал Харри. — То есть его нашла Беате Лённ.
— Нашла кого?
— Он живет в Гётеборге.
Смех Расколя мгновенно оборвался.
— Уже девятнадцать лет, — продолжил Харри. — С той самой поры, как узнал, кто настоящий отец Анны.
— Ты лжешь! — крикнул Расколь и занес руку с бутылкой над его головой. У Харри пересохло во рту, он закрыл глаза. А когда снова открыл, встретил остекленевший взгляд Расколя. Оба тяжело дышали.
Расколь прошептал:
— А… Мария?
Харри сумел заговорить только со второй попытки:
— От нее нет никаких известий. Кто-то говорил Стефану, что несколько лет назад ее видели вместе с бродячим табором в Нормандии.
— Стефану? Ты говорил с ним?
Харри кивнул.
— С чего бы это он стал говорить с таким спиуни, как ты?
Харри попытался пожать плечами, но у него не получилось:
— Сам у него спроси.
— Спроси… — Расколь недоверчиво уставился на Харри.
— Симон привез его вчера. Он в соседнем вагончике. У полиции к нему есть претензии, но у наших ребят указание не трогать его. Он хочет поговорить с тобой, Расколь. Так что тебе выбирать.
Харри просунул ладонь между шеей и острым краем бутылки. Но Расколь на сей раз не пытался помешать ему подняться. Только спросил:
— Зачем ты это сделал, Спиуни?
Харри пожал плечами:
— Ты позаботился о том, чтобы суд в Москве не отнял у Ракели Олега. А я даю тебе шанс не потерять единственного оставшегося из твоих. — Он положил наручники на стол. — Независимо от твоего выбора, считаю, что мы квиты.
— Квиты?
— Ты помог мне с женой и сыном. А я тебе — с братом.
— Я слышал, что ты сказал. Но что это значит?
— Это значит, что я выложу все, что мне известно об убийстве Арне Албу. И мы будем преследовать тебя всеми возможными способами.
Расколь поднял бровь:
— Тебе проще не впутывать меня в это дело, Спиуни. Сам знаешь, вам на меня ничего не повесить, так зачем же стараться?
— Затем, что мы полицейские, — ответил Харри, — а не хихикающие наложницы.
Расколь долго смотрел на него. Потом коротко кивнул.
В дверях Харри оглянулся. Согнувшись, худощавый человек сидел за пластиковым столом, и тень скрывала его лицо.
— Времени у вас до полуночи, Расколь. В полночь ребята отвезут тебя обратно.
Сирена «скорой» прорезала шум уличного движения на Финнмарк-гате, то повышая, то понижая звук, словно пыталась отыскать верный.
Глава 46
Медея
Харри осторожно толкнул дверь в спальню. Он словно бы почувствовал запах ее духов, но такой слабый, что, возможно, он просто всплыл у него в памяти. Огромная кровать возвышалась посреди комнаты, словно древнеримская галера. Харри сел на матрас, положил руки на прохладное белоснежное белье, закрыл глаза и почувствовал, что он словно бы покачивается на длинных ленивых волнах. Здесь ли Анна ждала его в тот вечер? Раздался резкий звонок. Он посмотрел на часы. Ровно семь. Это оказалась Беате. Эуне позвонил пару минут спустя. Лицо его с двойным подбородком порядком покраснело после подъема по лестнице. Тяжело дыша, он поздоровался с Беате, и они втроем прошли в гостиную.