– Это как?

– Объясняю, - сказал Леха и поставил зеленый ящик на дорогу.
– Мы вместе идем, поэтому должны сообщения посылать Будущему Контролеру...

Горнист вспомнил, что от кого-то слышал уже о Будущем Контролере... Или не слышал, сам додумался.

– Сообщения надо посылать регулярно, чтоб Контролер не обиделся, продолжал Леха, снимая брезентовый мешок с зеленого ящика, оказавшегося большой военной рацией.
– Все обстоятельно докладывать. Обо всем.

Он включил аппарат, взял слуховую трубку, подкрутил блестящее колесико. Рация зашипела, качнулись стрелки на кружках приборов.

Леха вдруг заорал в трубку так, что горнист вздрогнул:

– Как слышно?! Нормально?! Горниста встретил! Да, с трубой! Идет! Ботинок у него нет, босиком чешет. Надо бы выдать!.. Как кончились?! Да нельзя же, осень на носу!

Горнисту неловко стало оттого, что босота его претит Контролеру, он жестом показал: не надо, дескать, ботинок, переживу.

Леха не обратил внимания и продолжал надрываться:

– Да!.. Да!.. Да нельзя без обуви! Будет?! Когда? Мертвец?! Отлично! Нет, погоди, тут лес вырубили... Ага, весь!..

После сеанса связи, пряча рацию обратно в мешок, Леха сообщил радостно:

– С мертвеца снимем. Яловые. Ну что ты глядишь? Контролер сказал, мертвый там, дальше, будет лежать. Зачем ему сапоги? А тебе и портки с курткой нужны. Ничё, оденешься. Крепись, браток.

– Кто этот Контролер?
– спросил горнист.

– Оплот трудящихся. Толковый начальник, его единогласно избрали контролировать.

– Может, не надо с трупа сапоги сымать?
– усомнился горнист.
– У меня деньги есть, купить можем. Вот, смотри.

– Да разве это деньги?
– хмыкнул Леха.
– Опоздал ты, теперь на такие не отоваришься. Сменили их, разумеешь? Брось свой чирик, не пригодится.

Горнист смял десятку, кинул в траву.

Вспомнил родителей. Захотелось домой.

– Знаешь, Леха, мне бы до дома... родные, поди, волнуются...
– сказал он.

– Нет у тебя родителей, - глухо отозвался Леха, - никого у тебя нет. Один ты. Я - не в счет. Дома у тебя тоже нема. Вот. Мы с тобой пойдем дальше, сигналы будем отсылать Контролеру-Оплоту, там, глядишь, жизнь наладится.

Горнист помрачнел. "Как так - совсем один. А родители... Понятно, одни родятся, другие, значит, того... Я уже взрослый, - думал он.
– Все равно что-то не так, может, знаний у меня мало?"

– Леха, я умный? Как считаешь?

– Все умные, каждый на свой манер. Ты играть умеешь. Давай смузицируй обеденный перерыв, пора.

Горнист протрубил, а Леха достал из-за пазухи пакетик с сырными бутербродами.

Перекусили.

Пошли дальше. Горнист считал кучевые облака и пни в поле, а Леха рассказывал ему, как по лесу бродил, как женился рано и неудачно. Поведал также о выборах Оплота трудящихся. Как, значит, массы изнемогли, стихийно самоорганизовались, с поправкой на легкое житие, и выдвинули Оплота в Контролеры. Оказалось, Леха с Оплотом на короткой ноге, знаком еще по лесным мытарствам, поэтому при передаче сигналов не церемонится.

Горнист даже порадовался тихонько: с Лехой теперь не пропадешь. Ну а если пропадешь, то не сразу.

Домой больше не тянуло. Зачем, если нет там никого?

Между тем впереди, в поле, показались избы. Стояли они вразброд, без порядка.

Подошли.

Дома пустуют, заколочены, возле одного пасется серая коза с умными глазами. Когда приблизились, перестала траву драть, голову подняла и смотрит: кто пожаловал?

Решили в дом постучаться, узнать, есть ли хозяин, чтоб доложить Оплоту-Контролеру. "Он все должен знать, - сказал Леха, - для нашего же блага. Мы ведь тоже трудящиеся по-своему".

Горнист взошел на ветхое крыльцо, постучал.

Не отзываются. Толкнул дверь и напугался. В сенях, ногами к порогу, лежит тело в немецком мундире времен Отечественной войны. В глаза бросились яловые сапоги большого размера.

– Леха, мертвец тут!
– крикнул горнист на улицу.

Вошел Леха, осмотрел тело.

Черная форма с серебристыми нашивками в виде орлов и молний. Суровое лицо покойника надменно. Массивная челюсть, белесые глазищи открытые. На груди - записка. Леха взял листок, прочел вслух: "Получай, фашистская сволочь, будешь знать, как в "Макдоналдсах" жрать булки, получай, падла, за то, что нас пугал. Рязанские скауты".

– Кто?
– не понял горнист.

– Скауты, это вместо пионерии, дети такие, вот видишь, что делают. На самом деле им повадки фрицевы не по душе, особенно походка - строевым шагом. Давай тяни с него сапоги.
– И Леха взял тело за грудки, чтоб не ползло по полу.

Горнист стащил с покойника яловую обутку, надел сам. Китель его тоже надел поверх майки. Осталось только треснувшие синие шорты сменить на портки. Но брюки с фашиста снимать не стали.

– Его упреками извели, видишь, ран на теле нет, - сказал Леха.
– Надо Контролеру-Оплоту доложить.