– Взгляните на этот нож, - сказал офицер дядюшке Мерлье, - быть может, он поможет нам при розысках.

Старик вздрогнул. Но сейчас же овладел собой, и ни один мускул не шевельнулся в его лице, когда он ответил:

– У нас в деревне у всех такие ножи... А может, вашему солдату надоело воевать, ц он сам себя прикончил. Бывает и так.

– Молчать!
– яростно вскричал офицер.
– Сам не знаю, что мешает мне запалить вашу деревню со всех четырех концов!

К счастью, гнев помешал ему заметить, как исказилось от волнения лицо Франсуазы. Она вынуждена была присесть на каменную скамью у колодца. Помимо воли она не могла оторвать глаз от трупа, распростертого на земле, почти у ее ног. Это был высокий красивый юноша, похожий на Доминика, с белокурыми волосами и голубыми глазами. От этого сходства ее сердце сжалось. Она подумала, что, быть может, у мертвеца осталась там, в Германии, возлюбленная, которая будет плакать по нем. И в горле покойника она узнала свой нож. Это она убила его.

Офицер все еще кричал, угрожая подвергнуть весь Рокрез жестокому наказанию, как вдруг к нему подбежали несколько солдат: они обнаружили исчезновение Доминика. Это вызвало сильнейшее волнение. Офицер отправился к месту побега, выглянул в окно, так и оставшееся открытым, все понял и вернулся вне себя от злобы.

Дядюшка Мерлье был явно раздосадован побегом Доминика.

– Дурень!
– проворчал он.
– Испортил все дело.

Франсуаза расслышала его слова, и ее охватило отчаяние. Отец, впрочем, не подозревал о ее сообщничестве. Он покачал головой и сказал вполголоса:

– Вот теперь нам не поздоровится.

– Это тот негодяй! Тот самый негодяй!
– кричал офицер.
– Он убежал в лес... Но пусть нам найдут его, или деревня дорого за него заплатит.

И он обратился к мельнику:

– Послушайте-ка, вы, конечно, знаете, где он прячется?

Дядюшка Мерлье улыбнулся своей обычной безмолвной улыбкой и показал на широкий простор лесистых холмов.

– Да разве там найдешь человека!
– сказал он.

– О, там должны быть укромные местечки, которые вам хорошо известны. Я дам вам десять солдат. Вы поведете их.

– Согласен. Но чтобы обойти все окрестные леса, нам понадобится целая неделя.

Спокойствие старика приводило офицера в ярость. Он и сам понимал всю нелепость подобной облавы. Внезапно он заметил на скамье Франсуазу - она была очень бледна и вся дрожала. Взволнованный вид девушки привлек его внимание. С минуту он молчал, поочередно разглядывая мельника и Франсуазу.

– Скажите, - грубо обратился он наконец к старику, - ведь этот человек - любовник вашей дочери?

Дядюшка Мерлье побагровел; казалось, вот-вот он бросится на офицера и задушит его. Однако он овладел собой и ничего не ответил. Франсуаза закрыла лицо руками.

– Да, это ясно, - продолжал немец, - либо вы, либо ваша дочь помогли ему бежать. Вы его сообщник... В последний раз - выдадите вы нам его или нет?

Мельник не ответил. Он отвернулся и с безразличным видом стал смотреть вдаль, словно офицер обращался не к нему. Пруссак окончательно рассвирепел.

– Хорошо!
– вскричал он.
– Вы будете расстреляны вместо него.

И он еще раз велел построить взвод для совершения казни. Дядюшка Мерлье не потерял своей невозмутимости. Он только слегка пожал плечами: вся эта сцена казалась ему нелепой. Должно быть, он не верил, - что можно так легко расстрелять человека. Потом, когда взвод был построен, он спокойно сказал:

– Так это всерьез?.. Что ж, я согласен. Если уж вам непременно надо кого-нибудь расстрелять, так я подойду вам не хуже всякого другого.

Но Франсуаза, обезумев, вскочила со скамьи и залепетала:

– Пощадите, сударь, не трогайте отца. Лучше убейте меня вместо него... Это я помогла Доминику бежать. Я одна виновата во всем.

– Замолчи, дочка!
– крикнул дядюшка Мерлье.
– Зачем ты лжешь? Сударь, она провела всю ночь у себя в комнате под замком. Уверяю вас, она лжет.

– Нет, не лгу, - с жаром возразила девушка, - я вылезла из окна и спустилась по лесенке, я уговорила Доминика бежать... Это правда, истинная правда.

Старик сильно побледнел. По ее глазам он понял все и ужаснулся. Ох уж эти малыши с их сердечными делами! Они только все портят! И он рассердился.

– Она сошла с ума, не слушайте ее. Плетет какие-то небылицы... Давайте покончим с этим.

Она пыталась убеждать еще; Упала на колени, умоляюще сложила руки. Офицер хладнокровно наблюдал за этой мучительной борьбой.

– Бог мой!
– сказал он наконец.
– Я беру вашего отца, потому что у меня нет того, другого... Постарайтесь найти его, и ваш отец будет свободен.

Она взглянула на офицера широко открытыми глазами - ее поразила чудовищность этого предложения.

– Какой ужас!
– прошептала она.
– Где же я могу найти сейчас Доминика? Он ушел, и больше я ничего не знаю.

– Как вам угодно, выбирайте. Либо он, либо ваш отец.

– О, господи, да разве я могу выбирать? Если бы даже я и знала, где Доминик, то все равно не могла бы выбрать!.. У меня просто сердце разрывается... Лучше уж мне самой умереть сию же минуту. Да, это будет лучше. Убейте меня, прошу вас, убейте меня.