— Уилоку придется оставить отпечатки пальцев, — сказал он. — Лучше бы сделать это утром.

— Я хочу, чтобы это было сделано сейчас, — сказал Тэккер.

— Хорошо, Бен, но только вы зря поднимаете шум из-за пустяков.

— Для меня это не пустяки.

— Послушайте, — сказал Уилок. — Я устал. Чего я потащусь среди ночи в Главное управление?

— Ладно, — сказал Тэккер. — Но я хочу, чтобы вы сейчас же при мне договорились обо всем по телефону, так, чтобы завтра не было никаких задержек.

Разрешения на оружие выдавались только за подписью начальника полиции. Бэнт с улыбкой взрослого, потакающего капризам избалованного ребенка, направился к ночному столику.

— А телефон в порядке? — спросил он, указывая на аппарат.

— Да, да, в порядке, — ответил Тэккер. — Никто не знает, что я здесь. Они не могли еще никого подсадить.

Все молчали, пока Бэнт говорил по телефону. Начальника полиции не оказалось дома; Бэнт позвонил его заместителю, и в трубке послышался его голос — тонкий и скрипучий.

— Это для одного из моих друзей, — сказал Бэнт и повторил фамилию по буквам: «У-и-л-о-к».

— Это адвокат Тэккера? — услышали они вопрос заместителя начальника, и Уилок сморщился и беспомощно поглядел вокруг.

— Я бы очень хотел оказать ему эту любезность, — сказал Бэнт. Потом они услышали, как заместитель начальника полиции назвал Бэнту фамилию чиновника, которому утром будет поручено это дело, и прибавил, что Уилок может прийти завтра в любое время после девяти часов утра.

Передав весь разговор Тэккеру, Бэнт улыбнулся.

— Вы знаете, — сказал он спокойным, дружелюбным тоном, — это не такой уж пустяк — заставить полицию держаться подальше от карточек вашего Рудди.

Тэккер, видимо, смутился.

— Что верно, то верно, Эд, — сказал он.

— Вы не совсем в своей тарелке, правда? Развинтились немножко?

— Вы сами знаете, со всяким бывает. — Тэккер виновато улыбнулся.

Когда Бэнт ушел, Джо спросил, не думает ли Тэккер, что Фикко намерен захватить Лео.

— Я не гадалка, — ответил Тэккер.

— Мне нужно знать! — сердито закричал Джо. — Лео сам за себя постоять не может, а если я скажу ему про Фикко, он совсем ошалеет и может натворить черт знает что.

— Он будет делать то, что надо, как все.

— Я не думаю, чтобы Лео рисковал больше, чем любой из нас, — сказал Уилок.

— Да, — сказал Тэккер. — Вы слышали — Джилиам ведь говорил, что Фикко не собирается трогать Лео. Если уж он за кем-нибудь охотится, так это за мной. Что ему за интерес возиться с вами?

— Хорошо! — воскликнул Джо. — Почему же нельзя было сразу сказать и не тянуть меня за душу?

Джо вскоре ушел, все еще взволнованный и злой, и с Тэккером остался один Уилок. Джонстон дождался Бэнта и повез его в безопасное место, где Бэнт должен был пересесть в такси.

— Попали в переделку, — сказал Тэккер.

— Да, и я до сих пор не знаю, что вы решили делать.

— Не так-то легко решить. — Тэккер поскреб подбородок, уставившись в пол, потом поднял глаза на Уилока. — Если я посажу своих ребят в банк, чтобы держать Фикко подальше, — сказал он, — выйдет, что я снова с ними связался, и все начнется сначала — опять мы будем замараны, так?

— Так.

— А если я уберу этого сукина сына или хотя бы припугну его, пойдет кавардак, и всех нас выволокут на свет божий, и газеты вцепятся в нас, а больше всего неприятностей нужно ждать от Бэнта. Я знаю этого субъекта. Я всех их знаю. Бэнт забьет мне мяч в ворота раньше, чем этот адвокатишка Холл успеет скинуть свитер и вступить в игру.

— Не сомневаюсь. Так что же вы думаете делать?

— Пока еще не знаю, — сказал Тэккер. — Но я вложил в это дело 110000 долларов и могу сказать вам одно: я отправлю и Фикко, и Холла, и Бэнта, и всю их треклятую шайку к черту в пекло, прежде чем позволю хоть пальцем тронуть мой бизнес.

— И себя самого?

— Что?

— Себя самого тоже к черту в пекло? И себя туда же? — Уилок улыбался неприятной, натянутой улыбкой.

— К черту! Это мои деньги. Больше я ничего знать не желаю. Деньги мои, и они должны принести мне доход. Вот все, что я знаю.

Тэккер сказал Уилоку, чтобы он постарался никому не попадаться на глаза, когда будет выходить из дома. Поэтому Генри попросил лифтера позвать для него такси. Он объяснил, что простужен и не хочет ждать на улице.