Я молча смотрел на него, представляя себе тысячу способов его убийства.

– Доктор Феролли, ничего, если я задам вам один вопрос? – Я старался говорить нормальным тоном.

– Нет, чего!

– Тем не менее я вам его задам. Вы довольны результатами расследования смерти Алисы Гардони?

Он в гневе ткнул сигарету в пепельницу с гербом Милана:

– Даци, ты на что намекаешь? Что мы не умеем делать свою работу? Тогда беги и пожалуйся на нас судье предварительного следствия. А если он доволен нашей работой, мы тоже довольны. И ты тоже должен быть довольным, тебе понятно?

– Да, вы все прекрасно объяснили. Я могу идти?

– На этот раз можешь. Не хочу тебя больше видеть, проваливай! – Он указал на дверь.

О'кей, плевать я на него хотел, рассуждал я, поднимаясь к метро по улице Фатебенефрателли.

Хотя, конечно, я лицемерил: одно дело плевать на то, что какие-то психи пытаются разбить тебе башку, и совсем другое – игнорировать прямой приказ полицейского начальника, так можно и в клетку угодить. И сидеть взаперти, считая часы, которые отделяют тебя от психушки со смирительными рубашками и электрошоком.

Будь у меня хоть какие-то факты, Мирко мог бы заставить меня работать, но я не нарыл ничего. Даже нападение тех красавцев в чулках на роже, по правде говоря, слабо тянуло на улику. Избитая горилла не заслуживает и малюсенькой заметки в газете.

Вагон повез меня, покачивая, в сторону дома, и настроение не улучшила даже пара немецких гитаристов, певших «Imagine» Джона Леннона в подземном переходе. Я отдал им последнюю мелочь.

Ты сделал все, что мог, утешил я себя, глупо мучаться от мнимой вины. Но убедить себя не удавалось. Мысль о том, что мне придется сказать ребятам-панкам и Даниэле Дзуккеро, что из-за угроз полиции я вынужден выйти из игры, причиняла почти физическую боль.

К двум часам дня мне наконец удалось добраться до двери в свою любимую квартиру, но войти в нее я не смог. Вход перекрывало кресло на колесиках.

– Что еще?! – заорал я в ярости. – Что это такое? Намек? Очередная угроза? Расчет на то, что я наложу в штаны от страха?

– Ничего из перечисленного вами, – услышал я голос Розы Гардони, спускавшейся по лестнице под ручку с мужем. – Это всего-навсего мое кресло. И как только вы вкатите его в квартиру, я в него сяду.

Я, побледнев, смотрел на нее:

– А вы что тут делаете?

– Я искала вас, чтобы поговорить. Более того, если быть точной, чтобы предложить вам работу.

– Вас не затруднит повторить то, что вы сказали, еще раз? – уже более вежливо попросил я.

Я пропустил их в квартиру и с наслаждением уселся на диван в гостиной, в то время как Старуха расположилась в кресле-каталке, за ее спиной – не раскрывающий рта жиголо.

– Я сказала, что хочу предложить вам работу. – Казалось, для нее это самое обычное дело на свете.

– С чего бы это? Никак вы тоже намерены организовать вечеринку? Если так, то поговорим об этом как-нибудь в другой раз, сейчас я немного устал. – Я закрыл глаза, надеясь, что видение исчезнет, но это не помогло. Когда я открыл их вновь, она все еще присутствовала, и было видно, что ее не сможет сдвинуть с места даже бульдозер.

– Учитывая обстоятельства, я полагаю, что это не самое подходящее время для упражнений в остроумии, – проскрипела она. – Вы ведь расследуете убийство моей внучки. Если так, я хочу, чтобы вы довели это дело до конца. Для меня.

Только этого мне и не хватало!

– Синьора, за то, что я только сунул нос в это дело, я уже был избит, оскорблен и запуган. Я благодарен вам за доверие, но вы ошиблись адресом. Найдите в телефонной книге адрес какого-нибудь частного сыщика и передайте ему мой привет. От коллеги коллеге.

Старуха не смутилась. На этот раз она была не в вечернем платье, но все остальное было при ней. Она воткнула сигарету в тот же мундштук, и муж уже приготовился дать ей прикурить от золотого «Дюпона». Какой стиль – люкс!

– В агентствах понятия не имеют о том обществе, в котором проводила время моя внучка. А вы там как рыба в воде.

– Ни черта вы обо мне не знаете! – взорвался я. – Кстати, как вы узнали мой адрес?

– Я долго разговаривала с доктором Бастони. Он был настолько любезен, что сообщил мне его. Он рассказал о вас много хорошего, подтвердив мои впечатления. Вы – порядочный человек, несмотря на то что стараетесь произвести противоположное впечатление.

Я усмехнулся:

– В моем обществе это считается оскорблением. А Мирко я накручу хвоста, что-то слишком много лишнего он болтает.