– Что это за дом?

– Старый дом моей матери. В нем уже давно никто не живет.

– Гварньери о нем знает?

– Разумеется. Я сейчас его перестраиваю и попросила Николо иногда ездить туда, чтобы наблюдать, как идут работы. Это очень старый дом. Семья моей матери была небогата.

У меня засосало под ложечкой.

– Мы не могли бы туда отправиться?

– Когда вы хотите ехать?

– Прямо сейчас. Это очень важно. Вы согласны, синьора Гардони?

– Я готова, синьор Дациери, – без промедления ответила Старушенция.

Возражения графини она пресекла в одну минуту.

Поездка на такси до загородного дома графини оказалась одним из самых жутких эпизодов моей жизни. Казалось, мне в глотку запихнули арбуз, и на каждом повороте я со страхом прислушивался к своему желудку. Мне было так плохо, что я полностью утратил способность соображать. Я был роботом, которому с большим трудом удавалось имитировать человеческий голос.

Я почти терял сознание, помогая таксисту извлекать из багажника инвалидную коляску и усаживать в него Старуху.

Усадьба в плане являла собой квадрат, окруженный по периметру невысокой каменной стеной. В центре квадрата возвышался фермерский дом – двухэтажное строение, поставленное здесь не менее века назад. К одной из его стен примыкали хлев, обвалившийся дровяной сарай и силосная башня в строительных лесах. Рядом с хлевом замер в ожидании лучших времен покрытый ржавчиной трактор с бороной. Ближе к дому располагались компрессор, бетономешалка, мешки с цементом и известью, поддоны с кирпичом, куча песка.

Я попросил у графини связку ключей, подышал некоторое время по собственной системе и, немного очухавшись, принялся за поиски сам не знаю чего. Старушенцию и хозяйку дома я оставил отдыхать во дворе. На всякий случай я купил у таксиста фонарь, вдруг понадобится, когда буду лазить внутри зданий.

Начал с осмотра останков дровяного сарая, решив оставить жилые помещения на потом. Он был практически пуст, если не считать нескольких сломанных инструментов. Пусто было и в хлеву, внутри уже почти полностью реконструированном. Судя по тому что были убраны кормушки, помещение предназначалось для гостевой столовой.

Маленькая комнатка в углу, которую я принял за кладовую, была закрыта на замок. Я попробовал все ключи, но ни один не подошел.

Ну что ж, мне не привыкать вышибать двери. Я огляделся по сторонам и нашел у стены кусок трубы, который и использовал как молоток, рискуя отбить себе пальцы. Каждый удар отдавался набатом у меня в висках. Четвертый из них решил дело – замок сломался.

Я открыл дверь и очутился в комнате четыре на четыре метра, без окон. В свете фонаря разглядел несколько ящиков с какими-то железяками, все было покрыто толстым слоем пыли. Поводил фонарем вокруг, но не увидел ничего интересного. Постучал кулаком по оштукатуренной стене – никаких пустот, затем, тяжело дыша, уселся на один из ящиков, закинув ногу на ногу. Что-то блеснуло на башмаке. Я посветил и увидел, что в его резиновую подошву воткнулось маленькое серебристое колечко. Я выдернул его. Это была сломанная женская сережка.

Я вышел из хлева, чтобы вернуться к женщинам, но остановился. Они явно ссорились: до меня донеслись истерические вскрики графини, хотя слов было не разобрать.

Роза Гардони невозмутимо сидела на своем драндулете и не дрогнула, даже когда графиня схватила ее за плечи и начала трясти. Старуха ограничилась тем, что ударила ее по рукам своим длинным мундштуком, отчего та с рыданиями отскочила к стене дома. Я решил, что пора подойти.

– О чем шумим? – спросил я мою Ведьму.

Она зарядила мундштук очередной сигаретой и сунула свое оружие в рот.

– Я только поведала бедной графине кое-что о ее муже. Пришло время открыть ей глаза на этого типа. – Затем обратилась к Августе: – Веди себя как взрослая женщина хоть раз в жизни! Сейчас есть вещи поважнее, чем твои чувства.

Плакучая ива в человеческом облике повернулась ко мне:

– То, что мне рассказала Роза, правда?

Я пожал плечами. Меня тоже мало волновали ее чувства, и все-таки стало ее немного жалко.

– Полагаю, да. Но не стоит так рвать свое сердце, все это дела давно минувших дней. – И я отвернулся к моей клиентке. – Посмотрите на это, – протянул я ей сережку.

Она внимательно ее осмотрела:

– Вы думаете, это Алисы?

Сообразительная старушка. Как обычно, ей не требовалось никаких пояснений.

– Не могу сказать с уверенностью, но можно предположить. Возьмите это с собой. Если будет необходимо, мы попробуем сделать анализ ДНК. На сережке могли остаться фрагменты кожи.

Она аккуратно завернула сережку в носовой платок и положила его в сумочку.

– Но как Алиса могла оказаться здесь? Не понимаю.

– Я тоже. Пока у меня нет ответа. Давайте покопаемся еще немного. Посмотрим, что там, в доме. Проводите меня, графиня.