…Двое варваров уже находились в паре шагов от Стервятника; ближайший повернул в его сторону свою уродливую голову. При этом правым глазом он продолжал наблюдать за Ястребами, а взгляд левого, как показалось Люгеру, остановился на нем. Слот сразу же вспомнил о Звезде Ада, спрятанной на груди под одеждой. И если варварам был нужен талисман, то им оставалось совсем немного, чтобы завладеть им.

В этот момент Сидвалл метнул свой серповидный клинок. Движение было настолько стремительным, что Стервятник заметил лишь проблеск в полутьме. Он убрал голову с линии броска, однако вряд ли успел бы сделать еще что-нибудь — если бы не варвар, который оказался неправдоподобно быстрым.

Клинок зазвенел о металл. Нить, тянувшаяся за ним, дважды захлестнулась вокруг предплечья, защищенного стальной манжетой, не причинив подставленной руке никакого вреда. Кошачий Глаз тут же рванул ее на себя, и Сидвалл потерял равновесие. В последний момент Ястреб попытался избавиться от нити, которая теперь стала небезопасной для него самого, но было уже поздно. Варвар сделал шаг навстречу противнику, и внезапно тот захрипел, будто смертельно раненое животное.

На этот раз Люгер даже не заметил, откуда вылетел зазубренный металлический предмет, разорвавший Сидваллу горло и застрявший под ухом. Судя по всему, метательное приспособление, снабженное мощной пружиной, можно было спрятать в руке или закрепить на стальной манжете.

Так Стервятник получил первое подтверждение того, что обитатели Юга вовсе не являются дикарями. Во всяком случае, их оружие было далеко не примитивным, а пользовались они им вполне убедительно.

Между тем второй Ястреб не терял времени зря. Когда исход короткой схватки между Сидваллом и Кошачьим Глазом был предрешен, Сиулл снова сделался тенью — стремительной и, казалось бы, неуловимой, — но и он не избежал расправы. Его остановили в шаге от Люгера. Слот разрубил мечом пустоту вместо ускользнувшего от удара Ястреба. В этот момент баронесса громко и страшно завизжала — должно быть, кто-то из варваров отшвырнул ее в сторону.

На несколько секунд Стервятник будто увяз по горло в трясине кошмара. Сам он двигался безнадежно медленно и был почти беспомощен, а потому в полной мере ощутил неотвратимость смерти.

Он увидел направленный в его левый зрачок и стремительно увеличивающийся в размерах палец Сиулла, коричневый и твердый, как деревянный сук; Слот понял, что через краткий миг распростится с глазом, а скорее всего и с жизнью…

И вдруг откуда-то сбоку в лицо Ястребу ударила тугая струя бурого газа.

Сиулл зашатался и, судя по всему, начал задыхаться; его язык вывалился изо рта, и глазные яблоки вылезли из орбит… Расширяющееся коричневое облако вскоре достигло и Люгера, но прежде чем оно ослепило его, он заметил неяркую вспышку справа от себя. Одновременно раздался отрывистый грохот, который ему уже приходилось слышать — в пустыне, когда он пытался войти в затерянный гоород.

Большая лилово-черная дыра появилась в груди Сиулла и расцвела кровавыми лепестками и клочьями одежды. Чем был нанесен удар, не понял никто из спутников Люгера, но он оказался таким сильным, что отбросил Ястреба на несколько шагов назад. Тот врезался в стену и медленно осел, оставив на ней темные смазанные следы крови.

К этому моменту Стервятник сложился пополам от нестерпимой рези в глазах и легких. Кто-то оттолкнул его в сторону, и он рухнул к ногам своих спасителей, превратившись в невольную и неблагодарную жертву.

Судя по всему, Люгер недолго провалялся без сознания. Когда он открыл глаза, варвары все еще находились рядом. Теперь он окончательно убедился, что считать их дикарями было бы глупейшей и непростительной ошибкой. По крайней мере в боевом отношении они достигли гораздо большего, чем самонадеянный «цивилизованный» Север. Однако вскоре ему предстояло сделать еще более неожиданные открытия.

Люгер перевел взгляд на Кравиуса и графиню Норгус. Они выглядели так, словно только что перенесли сильнейший приступ морской болезни. Веки распухли, глаза покраснели и слезились, кожа приобрела серый оттенок…

Газ никак не подействовал на обитателей пустыни. Один из них держал за волосы бьющуюся в истерике баронессу. Та пыталась вцепиться ему в лицо ногтями, но руки у варвара были гораздо длиннее…

Люгера немного насторожило то, что газ не подействовал и на Далию. Не успев полностью прийти в себя, он уже искал признаки обмана и заподозрил неладное. Он видел баронессу сквозь пелену, застилавшую воспаленные глаза, и не узнавал ее лица. Оно было странным образом искажено, а в неестественных гримасах моментами угадывалось что-то болезненно-жуткое…

Варвар, стоявший позади всех, очевидно, прикончил черного лебедя. Отрубленная голова птицы лежала на полу; глаз, обращенный к Люгеру, казался куском тусклого желтого стекла. Взъерошенные перья были покрыты инеем. Из распахнутого клюва выползали черви, однако на эту отвратительную подробность уже никто не обращал внимания.

Кравиус был обезоружен; впрочем, он и не пытался сопротивляться. Аббат потерял всякую надежду и, похоже, согласился бы на что угодно, лишь бы его оставили в живых. В отличие от толстяка Арголида приняла надменно-спокойный вид, словно это было далеко не первое опасное приключение в ее жизни.