— Итак, ты долго ждал меня… — сказал Стервятник, раздумывая, не пришло ли время воспользоваться своим кинжалом.

Шаркад улыбнулся. Люгер пытался увидеть отблески света в его зрачках, но тщетно.

— Наверное, ты был бы не прочь узнать, почему тебя хотели убить прошлой ночью?.. — спросил сторож.

Слот поймал на себе встревоженный взгляд Сегейлы. Если она и играла роль влюбленной, то ее игра до сих пор была безукоризненной.

Люгер широко улыбнулся сторожу одной из своих самых многообещающих улыбок и сказал ядовито:

— Я рассчитывал, что ты расскажешь мне об этом, старик.

Внешне Стервятник оставался расслабленным, однако завывания Газеуса действовали ему на нервы. Тем более что он впервые не понимал, чем вызвано необычное поведение пса.

Шаркад сдвинулся с места и подошел к одной из могил. Верхнюю часть его лица по-прежнему скрывала глубокая тень. Подбородок казался высеченным из грязно-желтого камня… Сторож долго стоял, уставившись в темное пространство между надгробиями, потом сказал, едва шевеля губами:

— Ты все узнаешь в усыпальнице Гадамеса. Иди за мной.

…Глаз Дьявола ярко сиял среди звезд. Долгий вой Газеуса внезапно оборвался. Шаркад быстро уходил прочь по одной из боковых аллей. Его темный силуэт пересекал освещенное ночным светом пространство…

Некоторое время Стервятник никак не мог понять, что кажется ему странным в ночном стороже, и испытывал от этого мучительное неудобство. Потом суеверный ужас пригвоздил его к месту.

Он увидел, что фигура Шаркада не отбрасывает тени…

Где-то в глубине кладбища завыли бродячие собаки, и Люгер заметил, что Газеуса одолевает искушение ответить им… До этого пес ходил вокруг Слота, низко опустив голову, и тихо повизгивал. Стервятник и сам еще не пришел в себя после сделанного открытия. Шаркад растворился в темноте, а Люгер все стоял, раздумывая над тем, принять ли ему приглашение ночного сторожа.

В нем боролись страх, осторожность и сильнейшее любопытство, не сулившее, как он сам прекрасно знал, ничего хорошего. Он посмотрел на Сегейлу и прочел на ее лице одну лишь усталость. Самого Стервятника к тому времени переполняло дьявольское чувство, уже не раз заводившее его на кривую дорожку. Он понял, что разыщет склеп Гадамеса, как бы плохо ни закончилась для него эта ночь. Заодно он собирался выяснить, кем была Сегейла на самом деле.

…Ему пришлось почти насильно убрать с дороги Газеуса, путавшегося под ногами и старавшегося помешать Люгеру осуществить свое намерение. Обычно Стервятник доверял инстинктам пса, однако сегодня его не могли остановить даже собственные дурные предчувствия. Перед тем как подчиниться его воле, Сегейла сделала только одну вещь.

— Ты не забыл, что нас преследуют? — спросила она, кротко глядя на него. Люгер прекрасно понимал, что эта кротость могла быть наигранной, и все же получил удовольствие от доверчивого, почти детского выражения, появившегося при этом в ее глазах.

— Успокойся… Серой Стае все равно не пробраться на кладбище. У нас еще есть время… до утра.

Исчерпав этим весь запас имевшихся у него утешений, он взял Сегейлу за руку, и они направились в боковую аллею, по которой несколько минут назад прошел ночной сторож. Опустив голову, Газеус уныло поплелся за ними. В его зрачках не было ничего, кроме злобы.

Шаркад или тот, кто называл себя Шаркадом, бесследно исчез…

Глаз Дьявола, равнодушно висящий над миром, лил на землю свой призрачный свет, и в этом свете Люгер, охваченный лихорадкой поиска, рыскал от склепа к склепу, пытаясь прочесть надписи, высеченные на стенах или крышках саркофагов.

Стервятник уже начинал склоняться к мысли, что целью ночного сторожа было попросту задержать его здесь, но вот узрел наконец имя Гадамеса на уродливом сооружении с куполообразной крышей и низкой дверью, словно придавленной к земле тяжестью нагроможденного сверху темного камня.

Дверь начала слабо светиться, когда Люгер и Сегейла приблизились к ней, и это было верным признаком того, что усыпальницу охраняют магические силы. Свечение не имело ничего общего с обыкновенным огнем или лучами дневного света; скорее оно напоминало сгущающееся облако, состоявшее из множества мельчайших светящихся насекомых.

Газеус предупреждающе заворчал. Какие-то твари, которых Слот не мог увидеть снизу, в тревоге забегали по крыше склепа, постукивая когтями. Это место не нравилось Стервятнику, и при других обстоятельствах он ни за что не вошел бы в усыпальницу.

В его памяти всплыли слова Слепого Странника. Люгер действительно оказался среди мертвых и, согласно предсказанию, должен был остаться в живых. А Слепой Странник никогда не ошибался. То, что случится после, не слишком интересовало Люгера — его жизнь теперь не стоила в Валидии и гроша.