Приближалась разбуженная им, но уже неуправляемая смерть. Стервятника охватило тягостное предчувствие неминуемого уничтожения. И почему-то именно в эти секунды Люгер подумал о Дзурге, который, как и он сам, был узником древнего ковчега теней.

Кого же он выпустил из самой надежной в мире тюрьмы?

Окруженный мерцающей плотью Дракона, Люгер спускался на землю. Он преградил путь экипажу Ясельды, словно крылатый посланник Бога, который, по древней легенде, помог Спасителю в минуту слабости, когда скакун Нечистого увлекал мессию в преисподнюю. Только роль Стервятника была совершенно противоположной.

При его появлении на лице принцессы Тенес отразилось крайнее замешательство, а волчица жалобно заскулила. Он не обратил внимания на Ясельду. Его притягивал и завораживал взгляд широко открытых глаз Сегейлы. В них он прочел немой вопрос и все еще робкую надежду. Это была встреча, которой оба ждали так долго. И уже не надо было ничего объяснять — через несколько мгновений Сегейла оказалась в объятиях Люгера и ответила на его пцелуй…

Королевский экипаж несся по направлению к ближайшему могильнику, который находился примерно в десяти лигах от северной окраины Фруат-Гойма. Позади остался перешеек, соединявший полуостров с материком. Карета мчалась, не снижая скорости на оживленных перекрестках, и никтоо из подданных Ясельды не посмел встать на ее пути.

Могильник был частью святилища, принадлежавшего однй из южных стай, и представлял собой длинную подземную галерею, пробитую в твердой скальной породе. В стенах пещер были вырублены ниши, напоминавшие дверные проемы, — в соответствии со здешними обычаями, покойников замуровывали в вертикальном положении. Многие из этих мрачных келий для мертвецов оставались пустыми, хотя рядом с ними появились надписи, сделанные земмурскими иероглифами и обзначавшие имена еще живых оборотней. Но в глубине одной из пещер, самой дальней и неприметной, действительно находилась дверь, испещренная тускло сиявшими магическими знаками.

Двойнику пришлось прибегнуть к изощренной пытке, чтобы заставить волчицу снять заклятие. Липкие щупальца опутали голову Ясельды, и вскоре клейкое вещество затвердело, превратившись в подобие скорлупы. Впадины и выступы на ее поверхности лишь отдаленно напоминали волчью морду.

Люгер видел нечто подобное во время своих прошлых странствий — гарбийские колдуны называли это Маской кошмаров. Маска могла быть сделана из дерева, кожи или металла, слеплена из глины, смолы и птичьих перьев — но для того, на кого ее одевали, последствия были почти одинаковы.

Полная измена органов чувств. Сознание превращалось в выгребную яму. Жертва становилась собственным палачом — и кто же лучше знал свои тайные страхи? Палачу оставалось только выбрать орудие пытки. И тогда приходили демоны. Начинались кошмары. Возникала боль…

Немногие выдерживали такое. Еще меньше было тех, кто сумел рассказать об этом.

Ясельда сопротивлялась недолго. И Стервятник получил доступ к одной из магических машин перемещений. Он знал об их устройстве не больше, чем, например, о силах, поднимавших в воздух «Бройндзаг», и рисковал оказаться где-нибудь очень далеко от Элизенвара, но у него не было выбора. Внутренние часы, заведенные в тот момент, когда взрыв Звезды сделался неизбежным, подсказывали ему, что в его распоряжении остаются считанные минуты.

Двойник растворился в ослепительнй вспышке. Одновременно исчезла и Маска кошмаров. Вслед за тем мерцающий бесформенный сгусток устремился к Дракону, который висел над неприступными прибрежными скалами.

Без талисмана и покровительства укрощенных им призраков Слот снова стал простым смертным, и ему сразу же пришлось защищать Сегейлу — на этот раз не от земмурских магов, а от своей королевы.

Ясельда освободилась из-под его власти и мгновенно вспользовалась этим. Ее нападение было стремительным и бесшумным. И тут Люгеру пригодилось оружие, добытое варварами в Кзарне и доставшееся ему от Кошачьего Глаза. Двумя выстрелами он разнес волчице голову. Смерть застала ее в прыжке, и она умерла прежде, чем рухнула на каменный пол могильника.

Кровь убитой королевы попала на одежду Стервятника и рыцарский меч, клинок которого начал светиться. Это было ровное холодное сияние, напоминавшее о негреющем солнце севера над Вечными Льдами, но у Люгера не осталось времени, чтобы им любоваться.

Он взял Сегейлу за руку, и вдвоем они приблизились к распахнутой двери, на которой погасли знаки. В проеме был холодный засасывающий мрак могилы. Не хватало только запаха сырой земли. Воздух сделался тяжелым и липким; черный ветер подталкивал в спину. Откуда-то доносился низкий гул, опустошавший мозг.

Это становилось невыносимым, как ожидание в неизвестности на краю пустоты. Люгер шагнул в бездну и увлек за собой Сегейлу, готовую разделить с ним жизнь или смерть.

Их приняла в себя беззвездная колыбель, где зарождается жизнь, еще не облаченная в плоть, а совершенная магия пребывает вне времени, поддерживая существование зыбких миров и напоминая о себе лишь молчанием посвященных. Темная ладонь Праматери стерла мысли и ощущения, чтобы за тысячи лиг от того места воссоздать своих глупых мятежных детей.