Дорога оказалась подозрительно пустынной, когда Стервятник услышал знакомый звук — глухое постукивание палкой о землю. Последняя из обогнавших его карет с гербами скрылась за небольшим островком леса впереди, и Слот остался один под небом, если не считать Тайви.

Слепец появился из зарослей словно дикий зверь, ненароком выбравшийся на проложенную людьми дорогу. На его розовом лице сияла радостная улыбка, а на белых лохмотьях, в которые было облачено тщедушное старческое тело, не осталось и следа минувших странствий. Люгер воспринял его появление с философским спокойствием человека, положение которого уже ничто не могло ухудшить.

Слепец остановился у обочины дороги и поднял к небу глаза, лишенные зрачков. Кончик его носа дергался, словно странник вынюхивал воздух. Тайви недовольно захрипел, и Слот с трудом удержал его от броска в сторону.

— Знакомый запах, — сказал слепец в пространство. Его старческие обескровленные пальцы гладили старую, отполированную временем деревянную палку. — Пахнет уже четырьмя мертвецами, чужим подземельем и колдовским сном… Это ты, Стервятник, не так ли?

Больше всего Слоту хотелось подстегнуть Тайви и как можно быстрее убраться отсюда подальше. Но впечатляющая проницательность слепого странным образом притягивала и даже немного гипнотизировала… Вскоре Люгер понял, что его удерживает на месте собственное нездоровое любопытство — он ожидал от старика новых пророчеств. И тот не обманул ожиданий.

— Ищешь что-нибудь, Люгер? — осведомился слепой с самым благодушным видом.

— Может быть, ищу… — неохотно ответил Стервятник, с отвращением разглядывая два белых блестящих бельма, которые уставились в его сторону.

— Не слишком ты мне рад, — сказал слепой, и Слот впервые увидел морщину, пролегшую через его младенчески гладкий лоб. — А ведь я предупреждал тебя кое о чем… Но ты оказался на редкость непонятливым, Люгер. Впрочем, кого могло бы напугать будущее, если бы его можно было изменить?..

После этих слов старик с лицом юноши захохотал так, что Люгеру показалось, будто в того вселились демоны.

— Даже очень маленькие и очень глупые люди иногда становятся опасными, — сказал вдруг слепец, резко обрывая смех. — Не думаешь же ты в самом деле, что жизнь одной-единственной женщины стоит того, чтобы изменились судьбы целого мира?..

Тут Люгеру стало как-то не по себе. Никому другому он не простил бы подобного тона, но слепец представлялся ему всего лишь нелепым воплощением какой-то кошмарной силы, лениво игравшей с ним.

— Возвращайся, Люгер, — сказал Слепой Странник, внезапно помрачнев. — Иначе потеряешь больше, чем уже потерял, а найдешь совсем не то, что ищешь. Может быть, тебе лучше умереть…

Теперь уже засмеялся Стервятник, хотя холодные пальцы суеверного страха бегали вдоль его позвоночника.

— Уж не ты ли собираешься приложить к этому руку? — спросил он с издевкой и нескрываемой угрозой, склонившись к самому лицу незрячего старика.

— Я бы сделал это с радостью, — проговорил тот с ответной улыбкой.

— Из одной только любви к мертвецам. Но не сделаю из еще большей склонности к плохим концовкам. Кроме того, я никогда не вмешиваюсь в земные дела. Мне и тем, кто намного сильнее меня, доставляет немалое удовольствие твой разрушительный путь. И чтобы ты протянул подольше, я дам тебе несколько советов… Бойся нарисованных глаз, опасайся двоих, похожих в одном, беги от места, где черный лебедь кричит о времени, не пренебрегай направлением, в котором под утро вытягивает хвост огненная лисица…

После этих слов странник повернулся и отправился обратно в лес. Он скользил белой тенью между стволами деревьев, огибал островки кустарника, склонялся под нависавшими над землей мощными ветвями, и Люгер снова усомнился в том, что старик действительно незрячий.

Глухой стук палки растворился в привычных звуках живого леса, и Стервятник остался один на дороге. Однако далеко впереди уже клубилась пыль, поднятая встречным караваном. Люгер пришпорил коня и продолжил свой путь.

Только в одном он был сейчас уверен совершенно — в том, что никогда не последует советам слепого старика.

В западной части Адолы Люгера встретил влажный пронизывающий ветер с океана, приносящий свежесть и все же крайне неприятный в эту пору года для замерзающих путешественникоов. Существенно изменился окружающий пейзаж. Теперь до самого горизонта во все стороны тянулась каменистая равнина; растительность была скудной и теснилась в низинах и долинах рек волнующимися зелеными пятнами. Селения, открытые всем ветрам, казались сиротливыми убежищами несчастных, изгнанных из более благополучных земель и брошенных здесь на произвол судьбы.