Дилгус вскочил с кровати и, проклиная свою тупость, помчался в мастерскую. Только раз он остановился в коридоре, когда до него донесся торжествующий крик Куки. «Она лежит в моей ванне!» – заорал лилипут. Спустя несколько секунд шут вбежал в комнату, где только что произошли два убийства.

Здесь все еще горели свечи. Почти сразу же он увидел, что трупа Гха-Гула возле ванны нет. Горбун опять выругался. Как он мог забыть о превращениях?!

Тяжело дыша от злобы, он обошел мастерскую, но нигде не обнаружил никаких следов животного. Земмурский меч лежал на полу, и это было единственное напоминание об исчезнувшем мертвеце. Неподалеку от меча Дилгус нашел и окровавленный хирургический нож.

Ноги герцога, уже давным-давно лишившегося двух других своих тел, по-прежнему торчали из ванны. Горбун не мог заставить себя заглянуть туда. Мысль о том, что ему, возможно, придется хоронить хозяина, была нестерпима…

Он медленно вернулся в спальню. Теперь Куки стоял в углу и еще внимательнее прислушивался к его шагам.

– Он… превратился? – спросил лилипут.

Дилгус кивнул и, спохватившись, ответил:

– Да. Я забыл отрезать его голову. Надо уходить отсюда.

Куки опять захихикал.

– Мои куклы найдут его.

– Твои куклы… – горестно произнес шут. – Ты думаешь, он даст тебе время починить их?

– Значит, мы умрем вместе, – сказал Ялговадда. – Тебе это должно быть так же безразлично, как и мне…

«Маленький хитрец!» – зло подумал Дилгус, все еще не теряя надежды выйти из подземелья.

– Да, вероятно, безразлично… – согласился он. – Но знаешь, однажды я побывал в странной комнате. Из нее можно попасть куда угодно. Я мог выбрать другую жизнь и совсем другой мир. Например, тот, где мертвые остались живыми и никогда не умирали…

Ялговадда долго молчал.

– Расскажи мне об этом месте, – потребовал он наконец.

– О нем трудно говорить. Оно ускользает от сознания. Я словно плыл куда-то, и в то же время все вращалось вокруг меня. Это я помню точно. Там были какие-то пейзажи… комнаты… люди… Но я всегда знал о них больше, чем мог увидеть. Как во сне, но это не было сном. Во всяком случае, я хотел бы отыскать там одну женщину…

– Там были… арки? – спросил Куки, начиная дрожать, что являлось признаком сильнейшего волнения.

– Да. Но откуда ты…

– Герцог сказал тебе, что я сумасшедший? Но даже он не знал, до какой степени я безумен. Впрочем, моя болезнь не опасна для тех, кто не причиняет мне зла, – добавил Куки. Он коснулся пальцами своего черепа и самодовольно засмеялся. – Здесь источник моего кошмара. Эта комната была в моих видениях. Видения отравили меня тринадцать лет назад. Да, с тех пор прошло уже тринадцать лет… Я понял, что комната существует, но не мог отыскать дорогу к ней. Кто-то мешал мне, и я догадываюсь кто… Так ты знаешь, как найти ее?

– Знаю. Поторопись, пока мы еще живы.

– Подожди… – Сейчас Куки выглядел очень старым и почти нормальным. – Скажи, почему ты тогда вернулся?

– Теперь жалею, что вернулся, – ответил шут, и это было почти правдой.

Два маленьких несчастных уродца бесшумно крались в полумраке. Один нес перед собой свечу, другой не нуждался в освещении и держал в руках пару грубых башмаков. За ними, нелепо дергаясь, ковыляла кукла с поврежденной кожей. На ее лице застыла бессмысленная улыбка, а на месте провалившегося глазного яблока чернело отверстие.

Дилгус уговорил Куки одеться потеплее, и тот напялил на себя кое-что из хранившихся в подземелье вещей герцога. Правда, их пришлось укоротить вполовину. Потом Ялговадда отлучился, чтобы открыть выход. Шут не стал любопытствовать и не пытался проследить за ним.

Кроме свечи, Дилгус держал в руке нож и поминутно озирался, опасаясь нападения какого-нибудь зверя из темноты. Он даже не знал, что это может быть за зверь, и это было хуже всего. Присутствие Венги раздражало его и мешало ему, но Куки не захотел расстаться со своим творением. Куклу тоже пришлось нарядить в мужскую одежду, и теперь горбун соображал, как провести ее мимо земмурских патрулей. К счастью, перстень Гха-Гула все еще оставался у него.

Долгий подъем по узким ступеням. Дилгус дважды останавливался и переводил дух. Капли влаги поблескивали на стенах. Из-за звуков, издаваемых куклой, не было слышно того, кто, возможно, подкрадывался сзади. Шуту не верилось, что подземелье отпустит их так легко.

Наконец они добрались до монолита. Вход все еще был закрыт. Шут снова увидел подлую улыбку Куки.

– Не повезло! – ядовито сказал слепец, уставившись на невидимое ему пламя свечи. Ялговадда, казалось, намеренно демонстрировал свое безумие.