Наконец, он наткнулся на проход между скал, уводивший от ледяного океана, и погрузился в его темное чрево. Теперь каменные стены тянулись с двух сторон и только вверху осталась узкая извилистая полоска лилового неба.

Пятно, обозначавшее заоблачный огненный круг, уже скрылось за горизонтом, когда Сенор выбрался на обширное плато, едва освещенное взошедшим ночным светилом, гораздо более тусклым, чем дневное. Оно мелькало в разрывах туч, словно горящий глаз гигантского существа, пытавшегося рассмотреть что-то на земле, погруженной во тьму... Вдали чернел лес, а за ним была видна иззубренная цепь горных вершин. Слабое свечение над лесом вполне могло быть намеком на человеческое поселение и герцог решил идти в ту сторону. Наступала ледяная ночь, продолжительность которой была ему неизвестна...

Земля Мокриш действительно была не самым приятным местом во Вселенной и в этом Сенору пришлось убедиться довольно скоро.

Он пересекал дорогу на самом краю леса, когда до его ушей донесся истошный женский крик, в котором звучали неподдельный ужас и отчаяние загнанного в угол существа. В этих делах у него был кое-какой опыт. Не приходилось сомневаться в том, что кому-то угрожает смертельная опасность. Может быть, в его положении более разумным было бы пройти мимо, но он двинулся в том направлении, откуда донесся крик, и вскоре заметил фигуру в белом, мелькавшую среди деревьев. Преследователей пока не было видно, хотя он и слышал слабый шум в глубине леса. Жертва бежала прямо на него. Он поплотнее завернулся в синюю шкуру и вытащил из ножен меч.

Бегущая женщина оказалась перед ним и он встретил затравленный взгляд. Она остановилась на мгновение и ее рот открылся в беззвучном крике. Но, как видно, незнакомка все же выбрала меньшее из двух зол.

Уже медленнее она приблизилась к нему. Сенор вдруг понял, что она рассмотрела и даже узнала его.

Было очень холодно, но на женщине оставалось только платье с оборванным подолом. Все остальное было сорвано с нее или мешало бежать и она сама избавилась от лишней одежды. Пара царапин на теле, сочившихся кровью, не помешали Сенору понять, что женщина по-настоящему привлекательна. Потрясение, написанное на ее красивом лице, вряд ли можно было приписать только испугу. Он рассматривал ее очень внимательно и почему-то именно в этот, совсем неподходящий момент подумал о том, как давно у него не было женщины. Все, что происходило с ним в Обители Семидесяти Семи, теперь казалось не более, чем туманным сном.

Глаза, серые и прозрачные, как два чистых озера, не отрываясь, смотрели на него и в этом взгляде была смесь суеверного страха и безумной надежды. Спутанные волосы, когда-то, видимо, уложенные в прическу, струились по обнаженным плечам. Платье было разорвано от шеи и почти не скрывало высокой груди. В неверном сиянии ночного светила лоснились тугие бедра длинных стройных ног. Пот, выступивший на бронзовой коже, несмотря на холод, лишь подчеркивал ее гладкость и упругость. Темные сочные губы были приоткрыты и слегка подрагивали. Незнакомка задыхалась от долгого панического бега и вначале сумела произнести только два слова.

– Герцог Йерд! – выдохнула она еле слышно, но Сенор замер, словно пораженный заклинанием Неподвижности. Его изумление было едва ли не большим, чем изумление женщины. Ему был знаком язык, на котором она говорила, знаком до малейших деталей, хотя никогда раньше он не подозревал об этом. Шум ломающихся ветвей в чаще приближался. До герцога донесся вой, невыразимо тоскливый, больше похожий на стон. По телу женщины прошла заметная дрожь.

– Спасите меня, герцог! – заговорила она быстро и чуть смелее. – Только вы можете сделать это, если, конечно, легенды говорят правду... Мои слуги убиты или сбежали. Проклятые воины-глонги – они напали на нас и преследовали от самой дороги в Горкиду. Сейчас они будут здесь!..

Если бы у него было время, он не посчитал бы лишним поинтересоваться тем, что представляют собой глонги, внушающие женщине такой ужас, и кем они прокляты, но вой и хруст веток, раздавшиеся совсем близко, лишили его этой возможности. К тому же, вскоре он увидел самих глонгов.

Его спине вдруг стало гораздо холоднее, чем раньше. Еще бы, – ведь он увидел возвращенные к жизни трупы.

Все они находились в различных стадиях разложения и тем не менее, двигались сквозь чащу прямо на него, а их руки сжимали оружие. На мертвых телах, слабо светившихся и одетых в старые боевые доспехи, было множество увечий и ран, животы раздуты, кожа свисала лохмотьями, обнажая гниющие внутренности. То, что оставалось от зубов и десен, создавало впечатление чудовищных улыбок. За одним из трупов волочился клубок спутанных кишок, выпавших из распоротого живота.

Распухшие синие лица были изуродованы настолько, что было почти невозможно разглядеть их черты. Сенор уловил какое-то движение в глубоких впадинах глазниц. Потом он понял, что там копошатся черви...

Глонги посылали не больше отражений, чем их мечи, покрытые ржавчиной и засохшей кровью. Сенору оставалось надеяться только на свое воинское искусство. Но шансы одного против восьмерых были довольно призрачны.

Мертвецы подходили сужающимся полукругом и пока что самым неприятным герцогу казалось то, что по ему было трудно определить направление возможной атаки.

При каждом шаге мертвецы издавали те самые неописуемые звуки, которые Сенор уже слышал издали, – то ли стоны, то ли тихий вой, в котором было заключено безграничное страдание.

Его ноздрей коснулся тяжелый трупный смрад. Сзади он слышал судорожное дыхание женщины. Один из глонгов, оказавшийся ближе других к герцогу, взмахнул мечом и нанес им рубящий удар сверху. Слишком медленно, чтобы бывший придворный Башни не сумел уклониться. Сенор воспользовался случаем и ударил глонга ногой пониже живота. Чавкающий звук, раздавшийся вслед за этим, скорее всего, свидетельствовал, что от костей отделился еще один кусок мяса, но на мертвеца это не оказало никакого видимого влияния. Глонг издал мучительный стон и снова занес меч для удара.