Она стояла у раковины, вцепившись в край, и говорила, не поворачиваясь, монотонно:

— Понимаете, мне просто необходим материал для анализа. Хотя бы записать эти слова… Я сообщу вам все результаты, если хотите.

Он почти не воспринимал слов — только интонацию. Понимал, конечно, что придется позволить ей остаться и записывать с кассеты слова. Вика вдруг показалась ему такой же нелепой, как и ее сестрица.

В напряженную викину спину Сигизмунд сказал:

— Хорошо. Только не болтайте об этом пока.

— Сигизмунд Борисович! Вам из милиции звонили! — Такими словами встретила Сигизмунда Светочка.

— Что хотели?

— Чтоб вы заехали.

— Давно звонили?

— С полчаса. Вы думаете, они их нашли?

— Не думаю, — сказал Сигизмунд. — Хорошо, сейчас съезжу.

В милиции ничего обнадеживающего не сказали. Сообщили, что нашли человека, на чей паспорт оформлялась субаренда. Но только пользы с этого не было никакой. Полгода назад этот человек подавал заявление об утере паспорта.

— Кто-то теряет, а кто-то находит, — невесело пошутил следователь. — Вы хорошо смотрели паспорт, по которому заключали договор?

Сигизмунд пожал плечами.

— Паспорт как паспорт. Не эксперта же вызывать.

— Там наверняка была переклеена фотография…

— Ну так что, теперь вообще ничего не найти?

— Будем искать дальше.

— Слушайте, а зачем вы меня вызывали?

— Сообщить. Мы же обещали вам сообщать о том, как идет следствие. Информация конфиденциальная, не по телефону же… Кстати, другие должники этих ребяток вас не беспокоили? По телефону или лично не объявлялись?

— После вас зашли еще двое.

— А! Эти тоже оставили заявление. Похоже, еще пара-тройка контор на них зубки точит. Не удивлюсь, если в один прекрасный день их выловят откуда-нибудь из Обводного…

— В каком смысле — выловят?

— В распухшем. И посиневшем. В каком еще… Если что-нибудь еще проявится — звоните.

Они распрощались. Сигизмунд вышел с острым чувством бесполезности всего происходящего. Паспорт, переклеенная фотография, два распухших трупа в Обводном… К тому же он понимал, что генеральная линия его жизни сейчас пролегает совершенно в другом месте.

Представитель «генеральной линии» встретил Сигизмунда, зеленый от усталости.

— Хорошо, что вы пришли, — сказала Вика с европейской откровенностью, — а то меня скоро рвать уже от работы начнет.

— А вы бы раньше бросали.

— А не могу. Очень интересно…

— Что интересно?

Вика сделала жалобное лицо.

— Сигизмунд… Можно, я еще на день останусь? Я не успела.

— Аська волноваться не будет?

— Я ей позвонила.

За ужином Вика принялась развивать новую гипотезу. Согласно этой гипотезе, где-то сохранилось место, где до сих пор бытует весьма архаичная языковая среда.

Сигизмунд рассеянно слушал, размышляя попутно о том, что сейчас на Охте собирается весьма теплая компания. Во-первых, конечно, знаменитый охтинский изверг. Он председательствует. И, в принципе, заправляет. Во-вторых, сумасшедшая, но гениальная лингвистка. Изнасилованная извергом. В ванной. И в-третьих, разумеется, Хальвдан. С селедками, траулером. То есть, с сейнером. С двумя сейнерами. И зятем по фамилии Карлссон. А вокруг языковая среда. Архаичная-архаичная…

— Кстати, Виктория, — заговорил Сигизмунд, прерывая излияния Вики, — как бы вы объяснили, с позиций вашей новой гипотезы, одну странность…

Он вспомнил тот день, когда возил Лантхильду заказывать ей очки. Вернее, не сам эпизод в кабинете, а исключительно странную сцену в кафе. Пожилую супружескую чету — обрусевшие представители какой-то малой северной народности — и необъяснимый ужас Лантхильды перед ними.

— А вам не приходило в голову, Сигизмунд, что она могла просто никогда прежде не видеть монголоидов?

— Это в какой же изоляции надо было жить?

Вика пожала плечами.

— Вот и думайте…

По большому счету, Сигизмунд больше ни о чем и не думал — на работе, по дороге домой — привычно завязнув в пробке, дома — бесцельно пялясь в телевизор. Он старался не анализировать, что именно приковало его мысли к Лантхильде — привязанность ли к этой девушке или же связанная с ней тайна.

Ключ к этой тайне был где-то близко. Отчасти он лежал там же, где ответ на вопрос о том, кем была Лантхильда. Но только отчасти. На самом деле это был более частный вопрос, а общий заключался в другом, более сложном и, в принципе, логически необъяснимом: каким образом она исчезла и, очевидно, появилась здесь.