Но что еще удивительнее — он оказался незнаком также и Вамбе с Вавилой.

Помутненное сознание Сигизмунда с трудом втиснуло в себя мысль о том, что могут существовать ДВА в равной степени неизвестных ему языка.

Заметив Сигизмунда, Виктория вдруг замолчала. Наставила на него палец. Прошипела яростно:

— Парни-то твои прокололись. Это ты их сюда притащил. Я была права. Ну ты и гадина!

— Морж! — завозмущалась Аська. — Что ты молчишь? Это что, правда? Ты правда их сюда приволок? На хрена? Ты правда ее дурачил? Ты че, рехнулся?

Сигизмунд понял, что больше не может.

— Слушайте, я спать хочу… — выговорил он. — Разбудите, когда разберетесь, ладно?

И, не дожидаясь ответа, ушел в «светелку», где действительно сразу вырубился.

Сигизмунда разбудила Виктория. Тихо потрясла за плечо.

Он зашевелился, сел.

— Что тебе?

— Морж, — безжалостно нависая, спросила Вика, — кто они такие?

— Отстань… — простонал Сигизмунд, норовя опять завалиться на тахту.

Но Вика не пускала.

— Кто они такие? Где ты их откопал?

— А что? — слабо спросил Сигизмунд.

— Они говорят на этом искусственном языке лучше, чем я на русском… Что-то есть и от древнеисландского…

— Ты с ними уже объяснилась?

— Нашли общие слова. Произношение другое, дифтонги другие, вообще многое иначе… Язык тот же, что у твоей девицы.

— Естественно, — сказал Сигизмунд. — Вамба ее брат.

Вика едва не плакала.

— КТО ОНИ ТАКИЕ? Ты можешь мне сказать, КТО ОНИ ТАКИЕ?

— Открой шкаф, — проговорил Сигизмунд, исступленно мечтая избавиться от Вики, — там на ремешке висит… за шмотками. Повороши.

Вика метнулась к шкафу. Зашуршала тряпками.

— Что это?

— Свет зажги.

В темной комнате вспыхнул свет. И тотчас жирно просверкнули три свастики на золоте.

При виде лунницы Вика задохнулась. Краска отхлынула от ее щек. Она наклонилась над лунницей, будто не смея прикоснуться, стала рассматривать. Потом подняла на Сигизмунда обезумевший взор. Прошептала:

— Это что… настоящая?

— Да.

— Золотая?

— Можешь на зуб попробовать.

— Откуда у тебя это?

— Это на Лантхильде было, когда я ее нашел.

Вика сделалась такая белая, что Сигизмунд вдруг не на шутку встревожился.

— Тебе нехорошо? Давление?

— Идиот! — проговорила Вика еле слышно. — У меня сейчас весь мир рушится…

— Да Вика! Все в порядке. Просто так вышло…

Она помотала головой.

— Нет. Не верю. Не могу.

— Сходи в гостиную. Там, на пианино, лежит… Полюбуйся.

Вика стремительно выбежала из «светелки». Сигизмунд закрыл глаза. Слышно было, как Вика ходит по комнате. Со стуком положила меч на крышку пианино. Вернулась.

— Удовлетворена? — не открывая глаз, спросил Сигизмунд.

— Морж. Что это получается?.. Они говорят, ты их сам пригласил.

— Да не приглашал я никого! У меня жилплощадь не позволяет… А старик умер. Кто же знал, что он помрет? А он в ночь на сегодня возьми да помри. Инфаркт, блин.

— Какой старик? Близкий кто-то?

— Такой старик… Потом расскажу.

— Ой, Морж, я же не знала, что у тебя такое горе…

— У меня горе. Только не такое. Другое. — Сигизмунд сел. Посмотрел на Вику.

— Ты действительно понимаешь, что они говорят?

— Так, с пятого на десятое. Кое-что.

— Пойдем-ка спросим этих парней. Только прими как данность, что они не врут. Я тебе потом все объясню. Все как есть. Но мне сперва надо кое-что самому выяснить. Пошли?

Вика пошла вперед и вдруг остановилась.

— Морж…

— Что?

— Ты не сердишься? — спросила она тихо.

Сигизмунд молча поцеловал ее в макушку. Он был счастлив просто оттого, что скандал наконец прекратился.

Сидя на коленях у Вавилы, неунывающая Аська демонстрировала собравшимся свое кольцо. Завидев Сигизмунда, соскочила, зачастила:

— Ну что, выдрыхся, Морж? Помирились? Морж, а ребята-то клевые! Они нам целый мешок пшеницы притащили, представляешь? Я оладушек напекла!

— Каких оладушек?

— Из пшеницы!

— Что, из зерен?

— Слушай, Морж, ты действительно такой или прикидываешься? Конечно, из муки. Я в кофемолке смолола. Поначалу коричневое получалось, с кофейком, а потом нормальная мука. Скушай оладушек…