— «Ариэль» — это только начало, если уж на то пошло. Впрочем, возможно, я и не могу победить. Но вот что я могу сделать, так это устроить первостатейный беспорядок. Разделить ваши силы, скомпрометировать вас перед вашим нанимателем… Каждый заряд, который вы потратите, каждый блок оборудования, который будет поврежден, каждый раненый или убитый солдат в подобном внутреннем противостоянии будет ничем иным, как чистой потерей. Никто не выиграет, кроме Кавило, которая не потратит вообще ничего. И именно для этого она и вернула меня сюда. Много ли выгоды вы видите в том, чтобы делать именно то, что хочет от вас ваш враг, а?

Майлз ждал, затаив дыхание. Оссер работал челюстью, перемалывая эти эмоциональные доводы.

— А в чем твоя выгода? — наконец спросил он.

— А! Боюсь, что в этом уравнении я опасная переменная, адмирал. Я здесь не ради выгоды, — Майлз осклабился: — А значит, меня не беспокоит, сколько дров я тут наломаю.

— Любая информация, полученная тобой от Кавило, не стоит ни шиша, — сказал Оссер.

«Он начал торговаться — он попался, попался…» Майлз подавил возбуждение и состроил серьезную мину:

— Все, что говорит Кавило, должно, конечно, тщательно просеиваться. Но, э-э… мы — это то, что мы делаем. И я нашел ее уязвимую сторону.

— У Кавило нет уязвимых сторон.

— Есть. Ее страсть к извлечению пользы. Ее эгоистический интерес.

— Я что-то не вижу, как это делает ее уязвимой.

— Вот почему вы должны немедленно включить меня в свой штаб. Вам нужно мое видение.

— Нанять тебя! — Оссер ошеломленно отпрянул.

Что ж, по крайней мере, он достиг эффекта неожиданности. Своего рода военное преимущество.

— Я так понимаю, пост начальника штаба и тактического командующего сейчас не занят.

Выражение лица Оссера перетекало от ошеломления к оторопи и далее к смятенному гневу:

— Ты ненормальный.

— Нет, просто чертовски спешу. Адмирал, мы не нанесли друг другу необратимого ущерба. Пока. Вы атаковали меня — а вовсе не наоборот — и теперь ждете, что я атакую вас в ответ. Но я не в отпуске, и у меня нет времени на личные развлечения вроде мести.

Глаза Оссера сузились:

— А как насчет Туна?

Майлз пожал плечами:

— Держите его под замком, пока что, если вы настаиваете. Конечно, не нанося ему вреда.

«Только не говорите ему, что я так сказал».

— Предположим, я его вздерну?

— А! Вот это будет уже необратимо, — Майлз помолчал. — Должен отметить, бросать за решетку Туна — все равно что отрубать себе правую руку перед сражением.

— Каким сражением? С кем?

— Это будет сюрприз. Сюрприз Кавило. Хотя у меня есть пара идей по этому поводу, которыми я с вами с удовольствием поделюсь.

— Поделишься? — у Оссера появилось то самое выражение человека, жующего лимон, которое Майлзу удавалось время от времени вызывать у Иллиана. Оно показалось ему почти домашним.

Майлз продолжал:

— Альтернативой моей службе у вас является возможность для меня стать вашим нанимателем. Я уполномочен предложить полноценный контракт, со всеми обычными бонусами и страховкой техники, от имени моего… спонсора, — «Иллиан, услышь мою мольбу». — Контракт, не противоречащий интересам Аслунда. Вы можете собрать двойную плату за один и тот же бой, причем вам даже не придется переходить на сторону противника. Мечта наемника.

— Какие гарантии ты можешь представить?

— Мне кажется, это я нуждаюсь в гарантиях, сэр. Давайте начнем с небольших шагов. Я не начну мятеж, а вы оставите попытки выбросить меня через шлюз. Я открыто присоединюсь к вам — все должны знать о моем прибытии — и взамен открою вам свою информацию. — Сколь хилой казалась его информация в свете всех этих легкомысленных обещаний. Нет данных ни о численности, ни о перемещении войск — сплошные намерения, меняющие в умах ландшафт лояльности, честолюбия и предательства. — Мы все обсудим. У вас даже может оказаться точка зрения, которой мне не хватает. Затем будем двигаться дальше.

Оссер поджал губы в сомнениях: наполовину убежденный, глубоко подозрительный.

— Риск, должен отметить, — добавил Майлз, — личный риск больше для меня, чем для вас.

— Думаю…

Майлз замер, ожидая слов наемника.

— Думаю, я об этом пожалею, — вздохнул Оссер.

Прежде чем «Ариэли» позволено было войти в док, полдня ушло на детальные переговоры. По мере того как рассеивалось первоначальное возбуждение, Торн становился все более задумчивым. А когда «Ариэль» начала маневры по стыковке, он и вовсе погрузился в себя.