Робин никогда не видела Маиса в роли Питера Пэна. Но в одном все-таки была согласна с доктором Андрэс: именно ее жалкие поступки усиливали и даже поощряли диктаторское поведение мужа.

«Куда же двигаться дальше?» – подумала она, когда машина остановилась у входа в гостиницу. Глупо цепляться за слабую надежду на то, что Маис может перемениться. Все случившееся сегодня только подтвердило правильность ее решения о разводе.

Она вышла из машины и поблагодарила водителя. По пути к лифту женщина осмотрелась, почти уверенная в том, что Мэйс ее поджидает.

Она с облегчением вздохнула. И по дороге в гостиницу ничего не случилось, и в холле Мэйса не было видно.

Робин не хотела больше тратить время на размышления о бывшем муже и его поведении. Она задумалась над тем, что узнала о Раджане и Ахмеде.

Вея ее усталость исчезла. Мысленно разрабатывая способы написания статьи, Робин направилась по коридору к своему номеру. Она была рада, что позаботилась захватить с собой портативную пишущую машинку и немного писчей бумаги. После душа можно привести свои мысли в некоторое подобие порядка.

Робин открыла дверь и вошла в темный номер, с наслаждением думая о работе. Она решила посвятить одну из статей отношениям между арабскими мужчинами и женщинами, а также культурным различиям между арабскими и американскими женщинами.

Медленно она вошла в спальню и, включив свет, оторопела.

– Какого черта ты тут делаешь? – Она была разгневана тем, что Мэйс оказался в ее постели.

Мэйс фыркнул от смеха.

– Думал, что пытаюсь заснуть.

– Но не в моей же постели!

– В твоей постели? – он усмехнулся, изогнув темные брови. – Ты ошибаешься, дорогуша, – мягко продолжал Мэйс. – Это, – он похлопал по матрасу, – моя постель. По крайней мере на несколько последующих дней.

– О! – Она поняла, что произошла ошибка. Когда была регистрация в то утро в гостинице, она назвала только свою фамилию и по привычке сказала, что работает в «Кадаверас Сэнтинел». А администратор, очевидно, упустил, что в списке дважды встречается эта фамилия.

Робин судорожно вздохнула:

– Ты уверен, что находишься в своем номере?

Его глаза засияли.

– Так же, как в том, что лежу здесь в этой большой красивой кровати, – доброжелательно заверил он голосом, приводившим ее в бешенство.

Несчастная прислонилась к дверному косяку и ждала, наивно предполагая, что бывший муж уйдет из номера.

Чтобы спасти репутацию, можно сделать только одно. Она решительно расправила плечи.

– Думаю, мне придется поговорить с портье и узнать, как можно исправить создавшееся положение.

Мэйс медленно скользнул под одеяло, зная, что не сможет уснуть, пока не узнает, где она собирается провести ночь. Он хотел, чтобы любимая женщина осталась в номере, он не хотел сам покидать его. Они очень дорого заплатили за ее независимость.

Где она? Прошла почти вечность, но Робин не возвращалась.

Мэйс повернулся на бок, взял часы с ночного столика и посмотрел на светящийся циферблат. Было два часа. Он прислонился широкими плечами к спинке кровати, уставился в никуда, рассеянно потирая большим пальцем по циферблату часов.

Где же она!

Не в состоянии больше терпеть неизвестность, он скинул одеяло и, свесив с кровати длинные ноги, сел, минуту раздумывая, что делать дальше. Он хотел идти искать Робин. Но что будет, если ее найдет? Не рассердится ли?

Мэйс не слышал ни того, как открылась входная дверь, ни того, как Робин босиком вошла в спальню.

– Думаю, тебе придется меня потерпеть, – сказала женщина, глядя вниз, чтобы не смотреть на него. Как обычно, Мэйс спал нагишом.

С облегчением вздохнув, он тепло улыбнулся.

– Мне приходилось терпеть и худшее, – парировал он. Его чувственный рот изогнулся. – Готова принять ванну? – спросил он, великодушно улыбаясь.

Робин ответила не сразу. Женщина была слишком занята борьбой со своими чувствами. Она помнила каждый дюйм его тела и ощущение от прикосновений к нему.

«Что я делаю!» Робин сердилась на себя за то, что Мэйс все еще был для нее таким желанным.

Он улыбался, как будто знал, что она ощущала.

– Что ты собираешься делать, пока я принимаю ванну? – Ее большие зеленые глаза потемнели.