Первейшая цель и задача существования двух полов – воспроизводство жизни биологическим путём – отступила на второй план. Теоретически неограниченный срок бытия в данном воплощении (если не иметь в виду причины, вызывавшие Уход), исчезновение болезней, регенерация любых органов телесных оболочек, громадная степень возможности влиять на окружающий мир в желаемом направлении – всё это привело к резкому снижению рождаемости, ослаблению семейных уз и ликвидации той торопливости, которая вечно подстёгивала предков. Для них ситуация складывалась просто и однозначно – успеть дать продолжение роду, пока не исчезла гибкость и яркость молодости и не сменилась дряхлостью и увяданием. Особенно уязвимыми были женщины: ведь их основное оружие в вечной войне полов – красота – в наибольшей степени подвергалось разрушительному воздействию времени. И так длилось веками и тысячелетиями – достижения науки и медицины позволяли добиться лишь определённых количественных изменений и улучшений. Магия же изменила жизнь Носителей Разума качественно.

Нет, любовь – этот ярчайший и прекраснейший из цветов Вселенной – не исчезла. Она лишь трансформировалась, точнее, освободилась от наложенных на неё пут необходимости и сделалась действительно свободной. Право выбора не ограничивалось более ни чем: ни условиями бытия, ни законами продолжения жизни, ни даже самим временем. Обоюдная симпатия, даруемое друг другу физическое и духовное наслаждение, родство душ в широком смысле слова – это и только это сделалось доминирующим фактором, определявшим отныне всё происходящее между Инь и Янь. Дремали где-то глубоко-глубоко древние рудименты подавляющего мужского начала и покоряющегося женского, но те времена ушли безвозвратно. Маг – неважно, он или она, – оставался в одиночестве только тогда, когда это совпадало с его внутренним настроем и желаниями. Спешить куда-то, торопиться в чувствах и принимать желаемое за действительное (зачастую обманывая себя) не было теперь никакой нужды. А если учесть, что в чародействе женщина оказывалась (как правило) сильнее, – и Звёздные Владычицы яркий тому пример – то становилось понятным, что стереотип господина и наложницы канул в Лету. Нельзя сказать, что все мужчины приняли такую данность с великим восторгом (пусть даже не полностью отдавая себе в том отчёт), но с реалиями нового времени нельзя было не считаться. Быть может, поэтому те же Алые Воители с удовольствием заводили романы с женщинами иных, Молодых Рас – древняя окраска таких любовных историй тешила никуда не исчезнувшее, а лишь отступившее и притаившееся мужское самолюбие. Первобытный охотник, самец-хищник не умер – ему просто не слишком уютно стало в мире, где Инь и Янь равноправны, где покорять некого, и где женщина вовсе не нуждается так уж сильно (хотя и в глубинах женских душ дремало древнее) в подчинении сильной руке победителя.

В Пограничном же Мире – как и в любом другом из населённых Молодыми Миров – первичные законы никто ещё не отменял (чем Эндар и не преминул воспользоваться). Он был здесь полноправным Властелином, а женское начало Юного Мира тянулось к владеющему силой, властью и успехом непреодолимо – так кролик заворожено ползёт в пасть удава, или мотылёк обречённо стремится на пламя свечи.

Катри всегда ценил женскую красоту, любил женщин и стремился к обладанию ими, но такой прыти, какая обрушилась на него здесь, он от себя не ожидал и был даже несколько озадачен проявившимися в нём способностями неутомимого любовника (причём совсем без злоупотребления магией сексуальной силы). Чародей менял за ночь пять-шесть подружек и очень скоро потерял счёт делившим с ним ложе. Юные девушки и зрелые красавицы всех населявших Пограничный Мир племён и народов, рабыни и аристократки, танцовщицы и жёны вельмож Хамахеры и Южного континента, храмовые жрицы и дочери знатных родов, уличные девки и пленницы из полудиких племён Леса и Пустыни, простолюдинки, на которых случайно упал его взгляд, и полученные в качестве дани островитянки разгромленных и покорённых пиратских княжеств. Смуглые и белокожие, светловолосые и с чёрными, каштановыми или рыжими волосами, отличавшиеся друг от друга цветом глаз и стройностью фигуры (последнее, впрочем, варьировалось в весьма нешироких пределах – кое-какие предпочтения для Эндара существовали). Лесной Маг проявил поразительную всеядность и аппетит, но только посмеивался над дошедшими до него слухами о популярной в народе шутке: Властелин, де, желает, чтобы через одно-два поколения всё население столицы моложе двадцати лет состояло бы исключительно из его прямых потомков. О любви речь не шла – Натэна, Шоэр, Аэль и прочие, даже Хоэ, остались где-то невероятно далеко, в другой жизни. А в этой жизни важен был сам факт обладания женщиной, и ни о каком более-менее равноправном партнёрстве не могло быть и упоминания.

И главную сладость для Катри приносило отнюдь не только и не столько физическое наслаждение, сколько реализованное в полной мере стремление завоевателя. Ему доставляло искреннее удовольствие сознавать, что почти любая женщина этого Мира сочтёт за честь провести с ним если не ночь, то хотя бы несколько минут. А вот это «почти» составляло особый охотничий интерес – Маг выискивал (на этот раз пуская в ход имевшийся у него магический арсенал) тех редких, которые по каким-либо причинам отнюдь не горели желанием забраться к нему в постель. Добиться благосклонности такой упрямицы – не прибегая к магии подавления сознания! – вот на это действительно стоило тратить время и силы.

Эндар прекрасно сознавал, что по законам первобытной стаи остальным самцам отнюдь не придётся по вкусу присвоенное одним из них (пусть даже этот один настолько сильнее, что прочим остаётся только поджимать хвост, не осмеливаясь даже негромко ворчать сквозь стиснутые клыки) право на всех без исключения самок; и что они, в конце концов, запросто могут взбеситься и броситься на него. Но это понимание только добавляло остроты к его ощущениям и даже придавало любовным безумствам Мага какой-то болезненный оттенок. У Катри, надо отдать ему должное, появлялось чувство некоей странности и непонятности (для него самого) собственного поведения, но тогда он ещё не задумывался глубоко о возможных причинах овладевшей им половой горячки. Осознание пришло гораздо позднее...

А пока чародей неустанно менял своих кратковременных любовниц (редко кто оказывался на его ложе более одного раза) и лишь дважды столкнулся с попытками сопротивления своей воле, причём один раз это была скорее месть.

* * *

Лесной Маг стоял, широко разведя в стороны руки, перед серым шаром. Глаза Катри были закрыты – мерцающее свечение, струящееся с поверхности Орба Силы, отвлекало, а Эндару сейчас требовалась как можно более полная сосредоточенность. По периметру подземного зала сидели в позах лотоса несколько десятков его учеников, впавших в состояние медитативного транса – не без помощи самого Алого. Впрочем, у аколитов и самостоятельно получалось очень даже неплохо – талантливые ребята, ничего не скажешь. Задача у неофитов не слишком сложная, однако требующая предельной самоотдачи. Чародею от них требовалось сейчас только одно – Сила. Как можно больше вселенской магической энергии, зачерпнутой и подготовленной к передаче ему, Катри. И ученики справлялись хорошо – труды Эндара не пропали даром. Маг просто купался в потоках колдовской энергии. Да ещё загадочная помощь самого артефакта... Даже когда Капитан вёл в бой целую когорту Алых Воителей, он не ощущал такого количества подвластной ему мощи, и это при том, что его помощники-ученики были ещё совсем сырыми. Однако Силу они качали вполне исправно, а большего от них пока и не требовалось.

Заклятие формировалось, складывалось, принимало законченный вид, подкреплённое всей магической энергией, находящейся сейчас в распоряжении Эндара. Нет, не грубый таран, направленный на серую сферу, и даже не столь любимая чародеем проникающая к сокровенному тонкая игла. Катри интуитивно почувствовал, что в данном случае от него требуется нечто иное. Шар не отзовётся на попытку взлома, удар уйдёт в сторону и растратит влитую в него мощь впустую, а остриё иглы просто ничего не наколет. Слишком уж необычно то, с чем столкнулся Алый Маг, пытаясь понять суть Орба Силы. И Эндар отыскал единственно приемлемый вариант познания-воздействия.

Направленный на шар энергопоток не нёс разрушения или принуждения. Скорее это выглядело как порыв ласкового мягкого ветра или теплый солнечный луч. Эндар не препарировал Орб, как расчленяют труп неведомого чудища, пытаясь вызнать его магию и уязвимые места. Нет, Маг просто дружелюбно спрашивал серую сферу: "Кто ты? Что таится в твоих глубинах? Быть может, ясмогу чем-то помочь тебе?". Катри обращался с артефактом, как с равной себе Сущностью, как с собратом по разуму. И Алый Маг не ошибся в выборе пути контакта.