Шрифт:
– Степа, ты головой отвечаешь мне за Виталия…
– Ну вот, начальства мне мало…
– Пообещай мне, что с ним ничего не случится.
– Обещаю…
Начальник следственного изолятора и дежурная смена сработали оперативно. Еще немного, и Болотова бы не удалось спасти. Но, к счастью, обошлось.
Марков сдержал свое слово – приехал в изолятор, не дожидаясь утра. И начальник Бутырки тоже приехал. Его очень интересовало, почему хотели убить подследственного. Виновников произошедшего взяли на месте преступления. И теперь им не отвертеться. А то бы списали смерть сокамерника на несчастный случай, и все.
Можно было дождаться утра и прибытия следователей. Но зачем тянуть, если под рукой такие специалисты своего дела, как Степан Круча и Николай Марков. Тем более они сами рвались в бой.
Поэтому Степан имел возможность побеседовать с неким Юрой Левым, бандитом солнцевской группировки.
– Не, ну ты чо, мусор, в натуре, на меня уставился?
Юра чувствовал себя хозяином положения. Сразу видно, поклонник бандитской романтики. Пуп земли. А потом, он не просто бандит, а из солнцевских. Типа, самая крутая мафия. Может, и так, только Степану как-то все равно.
Молодой еще этот Юра, неотесанный. На настоящих ментов, видать, не нарывался, некому было сбить его спесь.
– Да вот, нравишься ты мне, – криво усмехнулся Степан.
– А ты чо, в натуре, пидер? – захохотал Юра.
– Да нет. Мне просто платят за это…
– За что? За то что ты «голубой»? – Бандит развеселился еще больше.
Степан и бровью не повел.
– Да нет, я скорее «синий». Вернее, на «синих» работаю. Ты знаешь, кто такие «синие»?
– Бухари, что ли? Алкаши, типа…
– Эх ты, Юра, в бандиты подался, а кто такие «синие», не знаешь.
«Синие», они же «татуированные», они же блатные. Сечешь?
– А, ну теперь въехал… Так ты чо, мусор, типа работаешь на них?
– Ага, типа. Красавчиков вроде тебя отбираю…
– Что-то я не срублю…
– А я тебе объясню. Бутырка, Юра, большая, мужиков в ней много. А баб, Юра, нет… Зато есть такие, как ты, молодые, симпатичные…
– Э-э, ты чо, начальник, ухи поел, в натуре?
– Ухи ты, Юра, поешь. Я тебя сейчас на хату зачалю, где сплошь и рядом татуированные… Тебя там, кстати, уже ждут…
Степан говорил это очень убедительно. А иначе чем объяснить, что Юра сильно занервничал.
– Зачем? – сглотнул он слюну.
– Я же говорю, молоденький ты, задница еще, чай, свежая…
– Не, ну это беспредел, в натуре…
– Не знаю, не знаю. Мне за тебя сто «гринов» отвалят. Деньги ведь хорошие, ты как думаешь?…
– Да ты чо, мусор голимый, за меня братки знаешь что тебе сделают! Они же тебя, падлу, уроют!…
– Эх, Юра, Юра, говорила же тебе мама, не ходи в бандиты, понятия у них не те…
– Тебе-то что до наших понятий?…
– А по понятиям, кто за пидера конченого мазу тянуть будет? Тебя, Юра, отпетушат, и твоим же браткам в падлу будет даже думать о тебе… Из-за какого-то «дырявого» на мента наезжать – это глупо, Юра, поверь мне…
Степан говорил мягким, даже задушевным голосом. И это действовало на Юру как красная тряпка на быка.
– Заткнись, начальник! – Его взгляд помутнел, налился кровью.
– Юра, ты уже без двух минут «петух», а так разговариваешь, нехорошо…
– Мусор, падла! – заорал Юра и слетел с табуретки.
Он бросился на Степана, но нарвался на его железобетонный кулак. Удар в солнечное сплетение, добавка в пах. Юра согнулся, сжался в комок и застонал от боли и отчаяния.
В комнату влетели конвоиры. Но Степан спровадил их.
– Юра, пол холодный. На табурет сядь, прошу, – любезно пригласил он бандита за стол. – А то задницу драгоценную застудишь…
Левый больше не свирепствовал. Сейчас он напоминал волка, которому вырвали клыки и когти. Сел на табуретку, поджал хвост, взгляд в пол.
– Юра, не надо думать, что ты самый крутой. Нужно знать, кому улыбаться, а на кого зубы скалить. Ты вот с Михася солнцевского пример бери. Очень крутой дядя. А поди ж ты, культурный человек, цивилизованный, на милиционеров с кулаками не бросается… Ничего, тебя старшие твои научат…
– Ну чего душу тянешь, начальник?
– Вообще-то я почти в два раза старше тебя, Юра. И обращаться ко мне ты должен на «вы».
Степан тепло так улыбнулся. Но в его взгляде сквозил ледяной холод.