Шрифт:
– Значит, ушел, гад…
– Ушел, – развел руками Эдик. – Всех на уши поставили, все дороги перекрыли. Но он как будто испарился…
– Достать его, ублюдка, надо… Как Болотов, как Люба?
– Да с ними все в порядке…
– Где Рома?
– Там, где и должен быть, – ответил Саня. – Он Меня сегодня в обед сменил…
– Как Сверчок?
– А что с ним, сидит на своем шестке, не дергается…
– Я его не сильно зашиб?
– Да нет, оклемался…
– На связь с Шилиным не выходил?
– Сам нет. А вот Шилин на него выходил. Вернее, не он сам, человек от него звонил. Интересовался, как дела с заказом…
– И что?
– Все в порядке. Сверчок ничего лишнего не ляпнул. Сказал, что девочка будет…
– А если девочка не хочет?… – тихо проговорила Катя.
Она понимала, о чем и о ком разговор.
– Если девочка не хочет, заставлять ее никто не будет…
– Девочка не хочет, но она пойдет… А тебе нравится мое платье?
Она отстранилась от него, встала в проходе между кроватями, крутнулась вокруг своей оси, неумело, но живо присела в реверансе.
Только сейчас Степан заметил, что она во всем новом. Платье нарядное и дорогое. И сережки в ушах золотые, с драгоценными камнями. Чистая вся, свежая, красивая. Точно, сказочная Мальвина. И этот вонючий ублюдок по кличке Шило жаждет заполучить это прелестное дитя в свою постель.
Степан почувствовал, как внутри у него закипает злость.
– Откуда у тебя все это? – Впрочем, он и сам знал ответ.
Это все от Любы. И, возможно, от Болотова. Ведь, получается, Катя спасла ему жизнь. Шлыков не только со снайперской винтовкой Болотова поджидал. У него еще пульт дистанционного управления был. Но под руку ему Степан подвернулся…
– Тетя Люба купила, – просияла она. – С дядей Виталиком… Только я в этом платье к нехорошему человеку не поеду. Я не хочу, чтобы он лапал его своими грязными руками…
– А я тебя в этом платье к нему и не пущу… А где тетя Люба? И… гм… дядя Виталик?
– Сейчас будут, – ответил за нее Эдик.
– Они-то будут, только кто их здесь будет ждать…
Степан резко поднялся с кровати. Голова заболела сильней, каждая клеточка тела застонала от боли. А еще температура, как будто грипп у него.
Но все это ерунда. Главное, руки и ноги слушаются его. Он может встать. И наверняка может ходить.
Он встал с кровати. Сделал несколько шагов по палате. Нормально, жить можно.
– Командир, ты чего? – озабоченно спросил Федот.
– А того! Делайте что хотите, но чтобы через пять минут здесь была моя одежда… С Шилиным я буду общаться лично. Или кто-то «против»?
– Да нет, все «за», – расплылся в довольной улыбке Комов. – Только зачем пять минут. Можно пять секунд…
Он похлопал по сумке, переброшенной через плечо – Ну вот, а если бы был смертельно ранен?
– Да мы бы тебя, командир, и мертвого подняли…
– Хорош трепаться! Савельев и Кулик, перекрыть доступ в палату медперсоналу и посторонним лицам! Комов, доставайте одежду!…
Через десять минут Степан уже выходил из больницы. Его попытались остановить, когда он садился в «Волгу» Федота. Но было уже поздно.
Сначала заехали в отделение. Там их ждало сразу несколько дел.
Первое: микроавтобус с полудюжиной полностью экипированных омоновцев – это Федот постарался.
Второе: Степан и Кулик вынули из платяных шкафов и надели на себя милицейскую форму – брюки, кителя, рубахи с галстуками. Явление чрезвычайно редкое – посмотреть на них собралось чуть ли не все отделение. Включая начальника. Фразы типа «Степан Степаныч, вы же должны быть в больнице» Круча совершенно игнорировал.
И третье: был вытащен из камеры и брошен в машину к Эдику сутенер Толик. И уже с ним ментовская команда двинулась в сторону столицы. Две машины и микроавтобус. К этому эскорту должна была еще присоединиться машина Лозового.
В квартире Сверчка они были в семь часов.
– О, Катенька! – просиял ублюдок. – Какая ты прелесть…
Катя посмотрела на Федота – в квартиру вместе с ней поднялся только он и Эдик, прочие остались внизу. И хитро так ему улыбнулась.
– Можно?
– Что можно? – не понял он.
– Ну скажи «можно»! – все с той же улыбкой потребовала она.
– Ну можно…
– Спасибо! – кивнула Катя. И подошла к Сверчку.
– И вам, Михаил Евдокимович, спасибо. За все спасибо!
И в тот же миг Сверчок согнулся в три погибели. С неожиданной резкостью Катя ударила его кулаком в пах. От такого удара и Федот бы загнулся.
– Пожалуйста, Катюша, – превозмогая боль, прохрипел Сверчок.
– А он еще юморист… – ехидно хмыкнул Комов. И Лозовому:
– Давай, Рома, собирайся. Поедем…