– Ничего…

– Степа, ну это же смешно. Если Шлыков захочет заминировать твою машину, он сделает это в другом месте…

– Ты же сам сказал, что он оборотень… Степан поднялся и подошел к машине с хвоста. Сунул руку под глушитель.

– Опаньки!

– Что там?

– Сюрприз. От Шлыкова. А может, и от Аллочки…

Марков встал на колени, заглянул под машину И обомлел. На трубе глушителя на магнитных присосках сидела «жаба». Размером с небольшую консервную банку. Сама в руки просится. Но трогать нельзя. Мина срабатывает на детонацию. С предохранителя она снята и может взорваться при попытке снять ее.

– А ты, Николай, говорил…

Мимо Степана, едва не задев его, промчалась машина.

– А вот и ответ на вопрос… К моей машине никто не подходил. Просто рядом остановилась машина, открылась дверца, из нее вылезла рука. Чпок, и «жаба» на глушителе… А это значит, что следили за мной, Николай, от самого дома вели. Я ведь дома начеку, все осматриваю, все проверяю…

Отличный психолог этот Шлыков… Только шизанутый какой-то. Ничего, гад, не боится…

– Его везде ищут, а он в открытую по Москве раскатывает…

– Совсем нюх потерял…

– Надо взрывотехников вызывать…

– Само собой. Но это успеется. Ты своего постового опроси, может, видел он, как машина останавливалась…

Вооруженный милиционер видел машину. Белая «семерка». В ней мужчина и женщина.

– Долго стояли?

– Да с минуту, даже меньше…

– Почему не подошли? Не проверили документы…

– Да не знаю, – виновато пожал плечами милиционер. – Баба пьяная была.

А мужик такой злой. Чуть не ударил ее, когда она открыла дверцу и начала блевать…

Никакой блевотины рядом с «восьмеркой» не наблюдалось.

Степан и Марков переглянулись.

– Старый трюк…

Точно так заминировали его «Волгу». Вроде бы блевать минер собрался, а сам руку под машину…

– А вы видели, как она блевала?

– Да как же тут увидишь? Машины все закрывают. Оставалось только догадываться…

– Не в ту сторону догадался, – осуждающе покачал головой Степан. – Лопух ты, дядя…

Милиционер и сам это прекрасно понимал.

– А номер ты, конечно, не запомнил…

– А вот и посмотрел…

У постового была хорошая память на числа.

– Тетя Люба, а вы меня с собой возьмете? – спросила Катя.

– Ну, конечно, девочка моя…

Люба была без ума от этого ребенка. Красивая, нежная, ласковая. Всегда веселая, непоседливая. И только где-то в глубине ее голубых глаз скрывалась недетская печаль.

Степан не говорил, где он ее взял. И Катя не признавалась. Она сразу дала понять ей, что не будет отвечать на этот вопрос. Впрочем, Люба и не настаивала.

– Конечно, поехали…

И Виталию она нравилась. Это он решил взять над ней шефство. Накупил ей нарядов, игрушек, определил комнату в квартире. Ночевала Катя у Степана – как-никак он собирался ее удочерить. А днем она пропадала у них дома – Степан все время на работе. Нравилось ей здесь. И Любу любила она, и Виталия. И они в ней души не чаяли.

– Ура! – обрадовалась Катя и запрыгала на месте.

В нарядном воздушном платье, с огромными бантами, она вызывала умиление. Любе очень хотелось, чтобы их с Виталием ребенок был похож на нее.

– Только, пожалуйста, сними платье и надень джинсы…

– И джинсовую курточку, можно? Тогда я ковбоем буду…

– Ну, конечно, можно…

Люба по-матерински тепло улыбнулась ей.

– А когда мы вернемся?

– Вернемся мы поздно. Ехать далеко, – сказал Виталий. – Поэтому будет лучше, если ты позвонишь дяде Степану…

– Да, надо его предупредить, – сказала Люба. – Чтобы не волновался…

Они ехали во Владимирскую область, в деревню Строеве. На могилу к отцу Виталия. «Я должен познакомить тебя с ним», – он говорил об отце как о живом.

Сегодня у его покойного отца день рождения. И смерти. Он родился и умер в один день – так иногда бывает. И сегодня Виталий просто обязан был навестить его.

Надо было с раннего утра выезжать. Да Виталия срочное дело задержало.

Но теперь он свободен, можно выезжать.

Люба сама позвонила Степану. Предупредила его, что они уезжают и Катя вместе с ними.

– Дядя Виталик, а это не опасно? – спросила Катя.

Она уже переоделась. Джинсы опоясывал широкий ремень, на нем в кобуре болтался пластмассовый пистолет.