– Здравствуйте! Я могу услышать Виталия Георгиевича…

– Извините, а с кем я имею удовольствие разговаривать?

«Она имеет удовольствие…»

– Уголовный розыск, майор Круча…

– У вас такой мужественный голос, – засюсюкал голосок. – Мне приятно иметь дело с мужественными людьми. Но… – и в этом «но» послышался звон металла. – Виталий предупредил меня, что о его делах с сотрудниками милиции пусть разговаривает его адвокат…

– При чем здесь адвокат? – опешил Степан. И тут же пошел в атаку. – Вашему мужу что, уже предъявлено обвинение? Он в чем-то виновен…

– Виновен! – голос неожиданно сломался. В нем послышались истерические нотки. – И вы должны приговорить его к исключительной мере наказания…

Не баба, а прямо какой-то терминатор с истерическим уклоном.

– За что?

– Он изменяет мне, – в трубке послышалось всхлипывание. – Он думает, что я этого не знаю. А я знаю все! Он уехал. Сказал, что отправляется в командировку. Нашел дуру! Я-то знаю, что он уехал в Анталию. В Анталию, представляете? С этой сучкой Любочкой!

Никто не смеет оскорблять его сестру. Но в данном случае Степан был бессилен в чем-либо упрекнуть мадам Болотову.

– Хорошо, мы приговорим вашего мужа к исключительной мере, – Степан придал своему голосу шутливый тон. – Только подскажите, как нам поймать преступника…

И тут же получил по барабанным перепонкам:

– Он не преступник! – взвизгнула мадам.

Как же не преступник. Убийца, вот он кто. Не зря же от правосудия в Турции спешит укрыться. И Любу с собой взял. Не дай бог в качестве заложницы… Разумеется, мысли эти он не выплеснул в трубку, при себе оставил.

– Ну конечно же, он не преступник. И я должен прямо сказать ему об этом… Скажите, будьте добры, в какое время, откуда и каким рейсом он улетает в Анталию?

Степан думал, что мадам Болотова и дальше будет ломать комедию или, вернее, трагикомедию. Но нет, обошлось.

– У меня тут все записано. Так… Так… Аэропорт Шереметьево-2, десять часов по московскому времени, рейс… А вот номер рейса я, к сожалению, не записала…

– А номер сотового телефона вашего мужа подскажите, будьте добры…

– Номер-то я вам скажу. А что толку? Он ведь телефон дома оставил. – И ядовито:

– Не хочет он, видите ли, чтобы его тревожили по пустякам. Как же, большая важность, с любовницей на курорт поехал…

– Значит, по сотовому телефону с ним не связаться…

– Значит, так… Постойте, как ваша фамилия? Круча? Я не ослышалась?

– Майор Круча…

– Фамилия любовницы тоже Круча. Как это понимать?

– Об этом мы с вами поговорим чуть позже, ладно?

Степан положил трубку. Ему вовсе не улыбалось обсуждать проблемно-родственные связи. А потом, нужно было спешить. Время вылета – десять часов Осталось совсем ничего…

Он сообщил об этом Маркову.

– Время уже без пяти восемь. Точно, всего ничего Регистрация, пограничный, таможенный контроль… Но ничего, на посадку он не успеет. – Николай был полон решимости. – Я сейчас с коллегами в аэропорт; свяжусь.

Они возьмут его, голубчика…

И он сел на телефон. В это время появился Рома Сияет как пять копеек на солнце.

– Степаныч, записывай. Место… Время… Номер…

Но Степан записал только номер рейса. Остальное он уже знал.

Марков связался с ребятами из аэропорта. Просил содействия и получил обещание. Но обещание – это не то. Лучше всего, если они сами будут на месте.

– А у этой Болотовой очень хорошая память, – заметил Степан, когда вместе с Николаем спускался вниз к его машине. – Я бы сказал, цепкая.

– С чего ты взял?

– А вот тебе звонят и говорят: «Здравствуйте, приемная президента России, секретарь Пупкин»…

– Ну и?…

– Как фамилия секретаря?

– Ну Пупкин…

– Вот видишь, президентом России тебя не заглушили. И ты уловил фамилию какого-то там секретаря. И это потому, что ты профессионал… А другой бы на твоем месте на президенте зациклился. И ни в жизнь бы не вспомнил фамилию секретаря…

– К чему ты все это?

– Я представился Болотовой. Уголовный розыск. Майор. А фамилию свою назвал как бы между прочим. А она запомнила. И под занавес разговора связала мою фамилию с любовницей мужа. А ведь все дурочку из себя ломала…

– Ну и что, если у бабы отличная память? – Марков не очень его понимал.

Да и Степан сам себе удивлялся. К чему он завел этот разговор?

– Да так, ничего…

Всю дорогу Люба чирикала о том, как она любит его. Только Виталий не верил ей. Она зачала ребенка от другого. Значит, изменила ему.

Он ненавидел ее. И все-таки любил. Не зря же он не мог отказать себе в удовольствии взять ее с собой в Турцию.

Шереметьево-2, крупнейший международный аэропорт страны. Для него он начинался с охраняемой автостоянки. Целый месяц его джип простоит здесь. А может, и больше…