— Прекрасно, миледи, — сказал он с язвительной насмешкой в голосе, и, услышав ее, Кассия вздрогнула. — Значит, твой пылкий любовник не пожелал, чтобы ты уехала с ним? Он подсказал тебе всю эту красивую ложь, чтобы успокоить и погасить мой… гнев?

— Нет, — ответила она шепотом.

— Ложь столь правдоподобна, что вводит в искушение поверить. Как плавно она слетает с твоих прелестных губок, миледи! И какая жалость, что тебе не достался в мужья легковерный дурак.

Кассию охватил гнев; она гордо подняла голову и вздернула подбородок:

— Я ни за кого не выходила замуж. Если память вам не изменяет, припомните, милорд, как было дело. Уж вы-то знаете, что у меня не было выбора. И, похоже, муж у меня и правда дурак.

— Уйди с глаз моих, — сказал рыцарь голосом мрачным как ночь. — Иди, пока я не вышиб из тебя дух.

Она подхватила подол платья и взбежала вверх по лестнице.

До раннего ужина Кассия его не видела. Напряжение между людьми Грэлэма было столь же плотным, как толстые куски говядины на подносах. Грэлэм не обращался к ней, и она слушала, как он и его люди обсуждали положение в Крэнделле. Там произошла стычка между солдатами, верными управляющему де Серей, и теми, кто был против него.

Иен, молодой солдат, боготворивший Грэлэма, сказал почтительно:

— Вы так быстро справились с ним, милорд. У этого сукина сына и вполовину не было такой силы, как у вас.

«О ком идет речь? — недоумевала Кассия., — О де Серей?»

— Он обленился от жадности, — заметил Грэлэм, стремясь закончить спор.

Ей хотелось спросить, чего Грэлэм ожидал от сэра Уолтера, но она придержала язычок. Пока мужчины обсуждали во всех деталях каждую стычку с неприятелем, Кассия утратила и тот небольшой аппетит, который у нее еще оставался. Когда у Грэлэма завязалась беседа с Блаунтом, она тихонько встала и удалилась.

Ее платье все еще не было дошито, но она даже не притронулась к нему. Да и к чему? Все равно ей некуда будет его надеть. А оно было особенным, из синего атласа, с длинными рукавами в обтяжку, с широкой юбкой и узкое в талии, с кожаным поясом, отделанным золотыми и серебряными нитями. В смятении Кассия шагала взад и вперед по толстому ковру, мысли ее хаотически сменяли одна другую, не задерживаясь в голове.

— Мне казалось, я объяснил тебе, что ты не должна уходить из-за стола без моего разрешения.

Как он сумел подкрасться к ней так тихо, лихорадочно соображала Кассия, ведь он такой крупный?

— Прости, — ответила она, — мне показалось, ты был так увлечен беседой… Мне не хотелось тебя беспокоить.

Лорд Грэлэм ничего ей не ответил. При виде роскошного синего атласа глаза его загорелись; он подошел и погладил ткань рукой.

— Тебе очень пойдет это платье, ты будешь выглядеть в нем прелестно. Я говорил тебе, что эта ткань из Акры?

Он продолжал мять в руках и разглаживать ткань. Лицо его приняло задумчивое выражение. Внезапно Грэлэм отбросил ткань в сторону.

— Тебе нужно какое-нибудь украшение, чтобы носить с платьем. Я думаю, это вполне подойдет.

Из складок одежды он извлек какой-то предмет и бросил Кассии.

Она поймала подарок на лету и чуть тут же не выронила. Потом принялась разглядывать тяжелое золотое ожерелье, усеянное драгоценными камнями невероятной красоты.

— Оно прекрасно, — начала Кассия, подняв недоумевающий взгляд на мрачное лицо мужа. — Почему вы отдаете его мне, милорд?

— Вы всегда будете хитрить и лицедействовать, миледи? Думаю, вы узнали ожерелье. Должны были узнать. Оно вам причинило много неприятностей.

Кассия с трудом перевела дух и отбросила ожерелье, словно ядовитую змею.

— Так это и есть сокровище, которое Бланш отдала де Фортенберри? — спросила она, с отвращением глядя на затейливое переплетение узоров на ожерелье, лежавшем на ковре у ее ног. Камни будто подмигивали ей и ухмылялись.

— Откуда оно у тебя?

— Конюх нашел в темнице. Скорее всего твой друг в спешке обронил его.

Кассия подняла глаза на мужа.

— Да, — сказала она медленно. — Вероятно, так и было.

Грэлэм молча смотрел на нее. «Какой я дурак, — укорил он себя не в первый раз, — чувствую жалость при виде ее страданий».

— Ты смыла с себя вонь донжона? — брезгливо спросил он.

Кассия беспомощно кивнула.

— Иди в постель. Я слишком долго обходился без женщины.

Она не стала спорить, не пыталась его разжалобить, потому что знала: все будет напрасно. Медленно разделась, аккуратно сложила одежду. Потом, обнаженная, скользнула в постель и закрыла глаза.

Его руки прикоснулись к ее похолодевшему телу. Кассия ожидала, что муж быстро овладеет ею и с этим будет покончено. Но этого не случилось. Он не был требовательным и, найдя ее рот, принялся целовать его медленно и нежно, прикрывая ладонями ее груди, лаская соски большими пальцами. К своему ужасу, она почувствовала, как все ее тело встрепенулось навстречу этим ласкам. Он хорошо потрудился над ней, многому научил ее, слишком многому. Теперь ее естество не подчинялось разуму.