— Не сомневаюсь в том, что он предан тебе.

— Тогда почему вы здесь? — удивилась Кассия. — Я доказала вам, что не стою доверия, что у меня нет чувства чести и что я лгала вам всегда, с самого начала.

— Теперь мне все это представляется в ином свете.

Он опять принялся за свои игры с ней! Кассия стиснула зубы.

— Я не поеду с тобой, Грэлэм. Я не хочу больше страдать от твоего скверного настроения и холодности ко мне. И я не собираюсь играть роль племенной кобылы…

Грэлэм приоткрыл один глаз и посмотрел на ее раскрасневшееся личико.

— Но, моя дорогая жена, ты еще не доказала мне, что вообще на это способна.

Она с трудом дышала — такое ее охватило негодование!

— Я не хочу вообще быть при вас ни в каком качестве, милорд! И вы не можете принудить меня. Мой отец защитит меня!

— Полагаю, что Морис на это способен! — ответил Грэлэм серьезно. Затем он принялся мылить волосы, будто у него не было никаких иных забот.

— Я все же хотела бы услышать ответ на свой вопрос, милорд. Зачем вы здесь?

Грэлэм невозмутимо продолжал мыть волосы, потом прополоскал их, набирая в ладони, сложенные чашечкой, горячую воду. Покрутив головой и стряхнув капли воды так, что они долетели до Кассии, он спросил:

— Ты потрешь мне спину, жена?

— Нет! Ваша грязь меня не касается, милорд. Я ничего не буду делать для вас.

Грэлэм вздохнул.

— Вы оставили Вулфтон в смятении, миледи. Ваша нянька так рыдала, что с трудом была в силах понять ваше послание к ней. Что же касается вашего письма ко мне… — Он пожал плечами. — Да, оно вызвало у меня желание выдрать вас, но очень нежно.

— Больше вы и пальцем ко мне не притронетесь, милорд!

Рыцарь поднял густую, намокшую от воды бровь и поглядел на Кассию.

— Я на твоем месте не был бы так уверен в этом.

Прежде чем Кассия успела ответить, он поднялся из ванны, и ее непослушный взгляд тотчас же оказался прикованным к его телу. У нее перехватило дыхание, потому что его мужское естество уже было готово действовать. Она рванулась прочь, прикрывая грудь руками.

— Ты прекрасна. — Его голос звучал тихо и нежно. — Я привык восхищаться женщинами, более щедро одаренными прелестями, но теперь они меня больше не привлекают.

Кассия почувствовала, как его руки гладят ее волосы.

— Какие мягкие. Ты подаришь мне дочь, Кассия, и она будет так же прекрасна.

— Прекратите, Грэлэм, пожалуйста. Я не хочу…

Руки рыцаря сжали ее бедра. Он нежно привлек жену к груди. Кассия не могла вырваться из его объятий и стояла неподвижно, стараясь не давать воли своим чувствам. Он не любил ее. Просто она была женщиной и вызывала в нем желание, как и любая другая.

— Отпустите меня, милорд.

К ее явному разочарованию, он сделал это.

— Может быть, у вас найдется ночная рубашка для меня?

Она молча покачала головой.

— Не важно. Я устал и хочу немного отдохнуть. Грэлэм крепко взял жену за руку и потянул к постели.

— Вам не удастся овладеть мною, кроме как силой, — выпалила Кассия, сопротивляясь. — Значит, вам по-прежнему совершенно все равно, что чувствует женщина?

Грэлэм глубоко и тяжело вздохнул.

— Я был не слишком нежным и любящим мужем тебе, — выговорил он медленно, поворачивая Кассию лицом к себе. — Но теперь все изменится. Видишь ли, жена, никогда прежде я не желал так женщину, как желаю тебя. Я не верил, что мужчина может любить женщину, и был не прав. Теперь я знаю, что мужчина может сдаться на милость женщины и при этом не утратить своей силы.

Грэлэм нежно погладил ее плечи и голос его приобрел необычную глубину:

— Я не знал нежности в своей прежней жизни, Кассия. Но теперь я уверен, что никогда не обижу тебя намеренно. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты вернулась со мной в Вулфтон.

Кассия смотрела на мужа, не осмеливаясь дышать.

— Но ты не можешь любить меня! — вскричала она, — Ты мне не веришь!

— Я бы доверил тебе свою жизнь! — сказал Грэлэм серьезно.

— Неужели Бланш наконец поведала вам правду?

— У меня нет никаких известий от Бланш.

— Тогда в чем же дело? Зачем ты говоришь мне все это? Ведь я обещала, что Бельтер будет принадлежать тебе! Мой отец может подтвердить мои слова. Ты хочешь, чтобы он это сделал?

Де Моретон чуть крепче сжал ее плечи.

— Для того, чтобы достигнуть взаимопонимания, ты должна научиться верить мне. Нет, не поднимай свой прелестный подбородок так вызывающе, я и так ценю его очень высоко. Ты готова поверить мне, Кассия?

Она, будто онемев, молча смотрела на мужа. Глаза ее были широко раскрыты и полны смятения.