Один из людей Грэлэма бросил ему рубашку и камзол.

— Обмой меня сначала, — сказал рыцарь Кассии и пошел с ней рядом к колодцу во внутреннем дворе.

Кассия наполнила ведро водой и облила голову и спину склонившегося перед ней мужа. Грэлэм отряхнулся и надел рубашку.

— Мой камзол, Кассия, — попросил он.

— О!

Она засмотрелась на его грудь, удивляясь, отчего ее сердце так сильно бьется. Ей захотелось взъерошить его волосы, темные и вьющиеся, и припасть губами к его соскам, как он делал это с ее сосками.

Грэлэма удивил внезапно появившийся на щеках его жены нежный румянец, но он ничего не сказал.

Они направились в зал. Бланш беседовала с тремя мужчинами, усталыми и запыленными после дальней дороги. Стройный мальчик лет восьми жался к одному из них.

— Милорд, — крикнула Бланш, — мой сын приехал! Эвиан, это лорд Грэлэм де Моретон, твой дядя.

Мальчик выглянул из-за спины сопровождающего его рыцаря. Тот снисходительно улыбнулся ему и подтолкнул вперед.

— Он немного застенчив, милорд. Я Луи из замка моего господина Робера в Нормандии.

— Добро пожаловать, и благодарю вас за то, что вы благополучно доставили мальчика, — сказал Грэлэм.

Потом он присел на корточки, чтобы не казаться мальчугану слишком большим. У ребенка были темные глаза и волосы матери; квадратная челюсть и широкий лоб придавали его прелестному лицу мужественность.

— Я назначу тебя моим пажом, — сказал Грэлэм. — Если будешь хорошо справляться с обязанностями, наступит день, когда ты станешь оруженосцем. Это привлекает тебя, мальчик?

— Да, милорд, — ответил Эвиан. Он изучал лорда Грэлэма умными внимательными глазами и чувствовал, что готов подчиниться этому большому и сильному человеку. Грэлэм положил руку на плечо мальчика, похлопал его, потом поднялся.

— Ты уже знаком с моей женой леди Кассией? — спросил он.

Эвиан кивнул. Кассия улыбнулась ему приветливо и открыто, и мальчик ответил робкой улыбкой.

— Добро пожаловать, Эвиан, — сказала Кассия, — ты здесь желанный гость.

— Я почти такого же роста, как вы, миледи, — осмелился заметить Эвиан.

— Да, и через год-другой я буду смотреть на тебя снизу вверх.

Бланш схватила сына за руку.

— Он может спать в моей комнате, Грэлэм.

— Нет, Бланш. Гай, иди позаботься о моем новом паже. Мальчик будет спать на подстилке возле моей двери и есть с моими людьми.

«Как он непохож на мать», — подумала Кассия и тотчас же мысленно выбранила себя.

— Эвиан, идем, мне нужно поговорить с тобой! Мальчик неохотно обратил к матери взгляд больших глаз, мысленно желая, чтобы она не обращалась с ним как с маленьким.

— Он пойдет с Гаем, Бланш, — скомандовал Грэлэм, к огромному облегчению Эвиана, — вы сможете приголубить его позже. — Затем хозяин Вулфтона повернулся к Луи:

— Выпейте эля, вы и ваши люди. Нэн, принеси угощение!

— Славный мальчик, — сказал Грэлэм Бланш в этот вечер. — Ваш кузен хорошо воспитал его, но теперь он нуждается в обществе мужчин.

Бланш заставила себя ослепительно улыбнуться. Грэлэму понравился ее сын. Ах как она на это надеялась! Но теперь было уже слишком поздно.

— Вы так добры, Грэлэм, — произнесла она тихо.

Какая жалость, что Нэн не положила побольше ядовитых трав в это рагу. Бланш быстро поняла, чьих это рук дело, потому что Нэн была не в силах скрыть своей самодовольной торжествующей улыбки в тот момент, когда думала, что никто на нее не смотрит. Бланш нахмурилась и опустила глаза. Она знала, что ревность — ужасная вещь, и ненавидела себя за то, что покрывает негодяйку. Но ведь она и сама изыскивала способ насолить Кассии. «Жизнь была несправедлива ко мне», — твердила себе женщина снова и снова как заклинание, словно ища оправдания перед самой собой.

Кассия наблюдала за разговором Грэлэма и Бланш и вдруг ощутила приступ ревности. В отличие от нее природа одарила Бланш полными и округлыми женскими прелестями, ее длинные черные волосы завораживающе блестели в свете свечей.

— Вас посетили неприятные мысли?

Кассия обернулась к Гаю.

— Бланш очень хороша, — сказала она честно, смущенная тем, что в голосе ее прозвучала ревность.

— Это правда, — столь же честно ответил Гай, — но, право же, вам не стоит беспокоиться. Лорд Грэлэм мог бы жениться на ней, если бы захотел.

Кассия улыбнулась ему печально:

— Похоже, что милорд мог жениться на любой женщине, если бы пожелал.

«Но, к сожалению, он повстречал в Аквитании моего отца, а я не умерла», — добавила она про себя.

— Лорд Грэлэм испытал много горя в Святой Земле, — задумчиво продолжил Гай, — болезни, голод, бойня, которой, казалось, не будет конца; но все это как бы не коснулось его. И все же, скажу вам честно, в тот момент, когда он вошел в вашу комнату и увидел вас умирающую, на его лице было написано страдание. Вы растрогали его как никто — ни один мужчина, ни одна женщина никогда не оказывали на него такого действия. И даже теперь он обращается с вами нежно и бережно, а милорд не особенно нежный человек. Когда вы занемогли от плохой пищи, он был очень расстроен. Он даже сказал мне, что это несправедливо: получается, что вы выздоровели только для того, чтобы по приезде в Вулфтон снова захворать.