— Очень умная сука!

— Как бы там ни было, передо мной была цель — приручить ее. Собака продолжала рычать на меня и кусаться, пока я не взял ее к себе в постель. Ночью, в темноте, я разговаривал с ней почти так же, как мы разговариваем с вами. Через неделю я заметил, что она стала ложиться не в ноги, как в начале, а на середину постели. Спустя еще некоторое время она уже сворачивалась калачиком у меня на груди. Потом она стала лизать мне лицо. Ей нравилось, когда я чесал ей уши — при этом ее хвост вилял от удовольствия.

— Вы еще не выговорились?

— Нет. К моему детскому восторгу, она стала преданным домашним животным, повсюду ходила за мной и с огромным интересом выслушивала все, что я говорил. Мне было очень приятно.

Лайонел замолчал, ожидая ответного оружейного залпа.

— Вам не понравилось сравнение?

— Насколько я помню, я никогда не кусала вашу руку, — наконец сказала Диана, и Лайонел услышал в ее голосе едва сдерживаемый смех. Настроение ее явно улучшилось. А он продолжал думать об одном и том же.

— Вы доверяете мне, Диана?

— Может быть, я и поверила бы вам, если бы вы стали чесать мне пятки.

— И тогда вы завиляли бы хвостом от удовольствия?

Ему в лицо угодила подушка.

— Ну зачем же так? — ласково проговорил он. — Без подушки ваше гнездо никуда не годится. Он кинул подушку обратно. — Я попал?

— Лайонел, вы же не находили меня в канаве, умирающей от голода. И я не сука, которую нужно приручить.

— Большинство женщин именно таковы.

— У вас ясно прослеживаются типичные симптомы болезни Шарлотты.

— Разве? Может, вы отчасти и правы. Я об этом подумаю. А теперь вы в состоянии заснуть без слез?

— Вы испорченный, Лайонел Эштон.

— Снова комплименты! А я боялся, что мне больше не достанется ваших изящных эпитетов.

Диана поняла, что в ближайшие дня четыре новых атак не будет. А потом она что-нибудь придумает. Странно, но ей совсем не нравилось противиться ему, да, не нравилось. Он — самодовольное животное. «Сука, которую нужно приручить — это я?» — с возмущением подумала девушка.

Погода стояла прекрасная, дул ровный, сильный ветер, «Сирена» должна была прибыть на остров Святого Фомы в назначенное время.

— Осталось совсем недолго, — сказал Рафаэл Диане, которая слегка повернула огромное колесо штурвала. — Чуть круче по ветру, — прибавил он.

— Шхуна так хорошо слушается руля! — восхищалась Диана. Она подняла голову, чтобы посмотреть на наполняющиеся ветром паруса. — Неважно у меня получилось.

— Для женщины вы прекрасный мореход.

После этих слов Диана немного помрачнела, затем увидела, что капитан озорно усмехается.

— Я как будто слышу Лайонела, — заметила она.

— Я принимаю этот комплимент. Блик рассказывал мне, что вы сумели выпотрошить из него все знания. Оказывается, у вас много талантов, Диана.

В ответ она рассеянно улыбнулась. В этот момент «Сирена» резко накренилась. Диана выпустила штурвал, от напряжения у нее заболели мышцы.

— Уверен, что ваш муж с этим согласен, — четко проговорил, капитан.

Девушка сдвинула брови.

— Лайонел… он такой… О, смотрите, Рафаэл, вон птица-фрегат! Поглядите на его зубчатый хвост. Мы уже почти дома.

— Жаль.

— Жаль чего?

— Что вы не закончили вашу, несомненно, замечательную мысль о муже.

Он все знает, поняла Диана. Знает. Но откуда? Лайонел сказал ему правду? Это еще одна проделка? Месячные у нее закончились несколько дней назад, но Лайонел не пытался ее соблазнить. Диане хотелось знать, что задумал граф, но она решительно не желала изливать свою душу Рафаэлу. А может, Лайонел решил, что она не стоит такого беспокойства и уговоров с его стороны, может, ему больше не хотелось показывать себя человеком чести? Нечего зря кудахтать, подумала она, покачав головой. Прежде всего это ее не устраивал выход, который ему подсказывала честь.

— Мне бы хотелось вымыть голову, — сказала девушка. — Вы не могли бы устроить для нас дождь?

— Думаю, вполне могу. Посмотрите туда, на восток. Возможно, скоро прольется достаточно воды, чтобы наполнить отдельную емкость специально для вас.

— Уже к вечеру?

— Думаю, да. А теперь передайте мне штурвал, пока у вас руки не онемели окончательно. «Сирена», как истинная женщина, иногда нуждается в твердой руке, вообще-то почти всегда. — Он задорно усмехнулся, но Диана не была уверена, что все это шутка. Может, он вообще недолюбливает женщин и старается быть с ней любезным только из-за Лайонела? Может, болезнь Шарлотты широко распространена?