— Все жизненные функции в норме. — Это был уже третий голос, и его я не знал. — Скоро очнется.

Это меня разозлило окончательно: кому какое дело до того, очнусь я или нет?

— Лучше помолчите, — снова начал я сопротивляться, — никто не просил вас вмешиваться.

— Дайте ему еще немного времени, — хмыкнул Гнусавый. — Все идет как надо.

— Вот именно, убирайтесь.

Тут мои глаза открылись, и я увидел доктора Сэма Коутса, врача Джилли, который до этого представлялся мне Гнусавым.

— Ну наконец-то. — Он улыбнулся. — С возвращением. Вы хорошо слышите меня. Мак?

— Куда уж лучше. Что, черт возьми, происходит? И где моя рубаха?

— На вас ее нет, правда, но вы скорее всего в ней родились, потому что вам отчаянно повезло. Вы доехали до больницы раньше, чем потеряли сознание, стукнувшись головой о руль. На ваш гудок сбежались все, кто был поблизости: доктора, сиделки, охрана, пациенты… В общем, наделали вы переполоху.

И тут я все вспомнил: страшный шум, звук автомобильного сигнала в ушах…

— Видно, мне нельзя было слишком переутомляться, так?

Коутс усмехнулся и отрицательно покачал головой:

— Мы знаем, что в прошлый раз вы попали в госпиталь из-за террористов, но здесь совсем другое. Анализ показал наличие большого количества барбитуратов у вас в крови. Часа три вы были без сознания, но, поскольку вам удалось вовремя приехать к нам, мы сразу же начали лечение, и теперь вам не грозит ничего страшного, хотя еще какое-то время вы будете чувствовать слабость.

Едва я подумал, что это могло быть за лечение, как тут же позеленел.

— Только не говорите, что вы промывали мне желудок. Однажды я видел, как это делается, и меня чуть не вырвало.

— Извините, Мак, но у нас не было выбора. И пусть вас не беспокоят кислородный аппарат и капельница — это просто для подстраховки, если что-нибудь пойдет не так. Горло не болит?

Я нехотя кивнул — горло действительно побаливало. Зато ко мне вернулась способность соображать.

Говорите, я наглотался отравы? Это были барбитураты?

— Вот именно. Естественно, никому в голову не приходит, что вы сами решили с собой разделаться. Постарайтесь припомнить, кто мог подсыпать вам эту дрянь.

Я посмотрел на доктора Коутса, потом перевел взгляд на миссис Химмел и на незнакомого мне мужчину.

— Понятия не имею.

И тут доктору Коутсу неожиданно пришлось убедиться, что я таки действительно пришел в себя, потому что рука его вдруг оказалась словно зажатой в тиски.

— Послушайте, это очень важно. Пусть полицейские немедленно отправляются в Сейлем и найдут там Лору Скотт: я был у нее сегодня утром, и не исключено, что это все ее рук дело.

Повторять мне не пришлось: доктор пулей вылетел из палаты, а миссис Химмел погладила меня по руке:

— Все будет хорошо. Мак. Здесь еще доктор Гринфилд, это ему вы порекомендовали не вмешиваться не в свое дело.

Ощущая неловкость, я посмотрел на худощавого пожилого мужчину с густой черной бородой и сказал:

— Извините, это вырвалось нечаянно.

— Ничего, я все понимаю. Организм у вас еще не вполне окреп — похоже, террористы крепко взяли вас в оборот.

— Было дело.

— Ничего, — снова повторил он. — Вы молоды и сильны, мистер Макдугал, и у вас все будет хорошо. К тому же я оставляю вас в надежных руках. — Он повернулся, коротко кивнул миссис Химмел и вышел из палаты.

— Это наш гуру, — с гордостью сказала миссис Химмел. — А теперь; мистер Макдугал, вам предписан покой. Не пойму только, чем вы так досадили этой женщине, что она решила расправиться с вами?

— Я и сам не имею об этом ни малейшего понятия. Утром я поехал в Сейлем, хотел просто поговорить с ней. Возможно, она имеет какое-то отношение к исчезновению Джилли, но пока мне так и не удалось ничего выяснить. Она предложила мне кофе, и в этом не было ничего особенного, но потом я почувствовал страшную усталость, и мне пришлось уехать.

Неожиданно мне захотелось заплакать, а может быть, завыть — не знаю уж, что именно. И как я мог так ошибиться в Лоре?

— Вы едва с того света вернулись. Мак. — Это в палате снова появился доктор Коутс. — Не понимаю, кто вам мешал просто остановиться и поспать?

— Мне это просто в голову не приходило: хотелось как можно скорее вернуться назад. Наверное, сознание помутилось прежде, чем я смог что-то сообразить, иначе непременно бы остановился.

— Н-да, повезло вам, ведь дорога-то извилистая, по ней непросто ездить, даже находясь в здравом уме и твердой памяти, а не то, что когда в тебя всадили добрую порцию наркотиков.