— Я обращаюсь к вам как к другу бедной Луси. Я приехал ради нее.

— Профессор, — сказала я, — я к вашим услугам. Что вам угодно знать?

— Я прочитал ваши письма к мисс Луси, и знаю, что вы были с ней в Витби. В своем дневнике мисс Луси намекала на какую-то ночную прогулку, совершенную ею во сне, на то, что вы спасли ее. Будьте добры, расскажите, как было дело?

— Я могу подробно все передать, — ответила я.

— У вас, верно, хорошая память?

— Нет, просто я тоже веду дневник.

И, достав тетрадь из ящика, я подала ему.

Профессор благодарно улыбнулся.

— Вы позволите мне заняться чтением сейчас?

— Конечно, — сказала я, — а я пока распоряжусь принести нам кофе.

Вернувшись, я застала фон Гельсинга очень взволнованным. Он подошел ко мне и взял за руки.

— Миссис Гаркер, — воскликнул он, — не могу выразить, как я вам благодарен! С этой минуты я ваш верный друг! Если когда-нибудь вы будете нуждаться в помощи, вспомните фон Гельсинга, я буду счастлив услужить вам.

— Но, профессор, — возразила я, — ведь вы так мало знаете меня…

— Мало знаю? — повторил он. — Я знаю вас прекрасно, мне достаточно было прочитать ваш дневник и письма, чтобы оценить ваше благородство и ум. Однако расскажите мне о своем муже. Как его здоровье? Он совершенно излечился?

Я была рада случаю посоветоваться с профессором насчет Андрея и сказала:

— Мой муж почти было поправился, но внезапная смерть нашего друга, мистера Гаукинса, очень расстроила его. В прошлый четверг, когда мы были в городе, он сильно разволновался без всякой причины. Я приписываю это нашему горю…

— А что случилось? — спросил фон Гельсинг. — После воспаления мозга всякое волнение вредно.

— Андрею показалось, что он увидел кого-то… Одним словом, он вспомнил что-то ужасное…

При этих словах я не выдержала и расплакалась — сказалось нервное напряжение последних дней. Я упала на колени перед профессором и, горько рыдая, стала умолять его спасти моего мужа. Фон Гельсинг взял меня за руки и усадил рядом с собой.

— Милое дитя, — ласково произнес он, — всю жизнь я много работал и не успел приобрести друзей, да и вообще мало верил в дружбу. Но с тех пор, как Джон Сивард вызвал меня в Англию, мне встретилось так много хороших людей! Верьте, я с великой радостью сделаю для вас все, что смогу. Расскажите мне как можно подробней про вашего мужа.

— Профессор, — ответила я, — все, что я могу рассказать, так странно и дико, что вы не поверите. Со вчерашнего дня я как в лихорадке, ничего не понимаю и не знаю, чему верить и чему нет…

— Не беспокойтесь! Если бы вы знали, каким странным делом я занят, вы бы крайне удивились. Итак, я слушаю.

— Лучше будет, если вы прочитаете дневник Андрея. Я как раз закончила его перепечатывать. Только прошу вас не скрывать от меня ваших впечатлений.

— Конечно, я приду к вам завтра утром и надеюсь застать вашего мужа.

На этом мы расстались. Фон Гельсинг ушел, а я продолжаю думать, думать…

25 сентября.

Милая миссис Минна!

Я прочитал дневник вашего мужа. Как бы его рассказ ни был ужасен, он, увы, правдив. В этом будьте совершенно уверены.

Не могу не сказать вам, что преклоняюсь перед храбростью мистера Гаркера. Не бойтесь за него. Тот, кто решился спуститься по той ужасной стене и проникнуть в комнату изверга, да еще дважды, не сойдет с ума.

Итак, успокойтесь! Завтра я переговорю с вашим мужем о многом, а пока благодарю вас за позволение прочитать дневник мистера Гаркера. Я нашел в нем подтверждение многих своих догадок.

Преданный вам фон Гельсинг.

26 сентября. Я думал больше никогда не писать своего дневника, но обстоятельства изменились… Вчера после ужина Минна рассказала мне про посещение профессора фон Гельсинга и про его желание узнать подробности о болезни Луси, про то, как Минна поделилась с ним своим беспокойством насчет моего здоровья и дала прочитать мой дневник. Минна также показала письмо профессора, которое ободрило меня. Сомнения в действительности пережитого не давали мне покоя. Но теперь я убедился, что это был не бред, и никого не боюсь, даже графа. По-видимому, ему удалось приехать в Лондон, и тот человек у магазина — сам Дракула, только помолодевший. Но каким образом?

Позже. Фон Гельсинг был у нас. Кажется, его удивил мой вид. Когда я вошел в комнату и представился, он повернул меня лицом к свету и после довольно продолжительного молчания сказал:

— Миссис Минна говорила, что вы больны, но выглядите вы совершенно здоровым!

Я улыбнулся.

— Это вы вылечили меня!

— Каким образом?

— Своим письмом к моей жене. Меня мучили не столько воспоминания, сколько сомнения в своей психической полноценности. Вы и представить себе не можете, профессор, в каком я был состоянии! Но благодаря вам я совершенно успокоился.