— Шум сзади.

Майор в рост прошел между залегшими ополченцами. В его спину уперлось несколько кругов света. Кто-то попытался встать.

— Лежать! — рявкнул Морозов.

Верещагин скрылся за плавным поворотом.

«А я и не заметил, что дорога поворачивает, — подумал Юра. — В темноте перспектива теряется напрочь».

Некоторое время было тихо. Потом из темноты вынырнул майор, заслоняясь рукой от света.

— Если вы от каждой крысы будете шарахаться, мы и к завтрашнему дню не дойдем, — зло буркнул он, проходя мимо Морозова. — А тут крыс много.

Он снова вышел в голову отряда, махнул рукой.

— Вперед.

— А я ни одной не видел, — неожиданно заявил Свердлов.

— Ты про что? — не понял Юра. Он постоянно прислушивался к происходящему за спиной, чудилось что-то, казалось.

— Про крыс. Пока шли, ни одной не увидел. А говорят, что в метро они размером с собаку.

— Бред, — решительно ответил Морозов. — С чего бы это им быть с собаку?

— Ну, мутации. Радиация.

— Это же не урановые шахты, какая радиация.

— Ну, может быть, химия… — Голос Лени звучал все неувереннее.

— Тогда на улице собаки вообще размером со слона должны быть. Представляешь, сколько всякой дряни из автомобилей на почву идет? Дожди всякие кислотные…

— Собаки, они как крысы не плодятся.

— Не плодятся, но до каких-нибудь мушек-дрозофил и крысам далеко. А ничего особенного я не заметил. Так что бред, выкинь из головы.

— Но видели же!

— Вот когда ты сам увидишь, тогда будешь рассуждать. И то, сначала проверь, не показалось ли.

— Может, отъелись? — выдал свой последний козырь Свердлов.

— На чем? Это что, овощная база?

— Ну да… правильно. — Леня замолчал, а Морозову снова послышалось что-то сзади — то ли писк, то ли характерный шум рации.

«Черт. Пусть только что-нибудь еще раз плюхнет, всех уложу мордами в шпалы, а сам пойду с майором, на крыс гляну. А то, может быть, верно, они там размером с собаку. Или больше».

Но в этот момент Верещагин впереди подал команду остановиться.

— Фонари погасить. Двое вперед. Доложить обстановку на станции.

Лесницкий и Борисов перебежками ушли в темноту. Эти двое первыми освоились под землей, двигались легко, быстро.

Тянулись минуты ожидания.

— А может, из канализации забегают? — осторожно поинтересовался Свердлов.

— Кто?

— Крысы…

Юра наградил его таким взглядом, что молодой замолк.

«Мандражит слишком, — подумал Морозов. — Потому и языком треплет. Присмотреть бы за ним. Если заварушка начнется».

Из темноты вынырнул Лесницкий.

— На платформе человек.

— Один? — спросил Верещагин.

— Один.

— Одет как?

— Ни черта не разглядеть, товарищ майор. Кажется, в гражданское. Типа плащ, что ли. И чемодан при нем.

— Еще кто-нибудь есть?

— Не заметили.

— Вот именно, — процедил майор. — Не заметили. Должно быть сопровождение. Вернись, перепроверь.

Лесницкий снова нырнул в темноту коридора, как в черную воду.

— Как думаешь, он, — прошептал Свердлов, кивнув в сторону майора, — нас отсюда вытащит?

Юра сморщился:

— Сами выйдем, не дергайся. Не в этом дело.

— А в чем?

— Если б я знал. Как зверюга, чувствую. Вроде бы… затевается что-то. Варится. Вот-вот через край ливанет. А понять, что к чему, не могу.

— Почему?

— Информации нет. А обрабатывать то, что через газеты просачивается, или слухи не умею. Впрочем, что газеты, что слухи, сейчас один черт. Все одинаково. Было.

— Как считаешь, будет еще как раньше?

Леня Свердлов был из семьи, принимающей любые нововведения в штыки. Наслушавшись за годы перестройки о том, «как было раньше», до тошноты, Леня стремился выяснить теперь для себя, чего же он лично от жизни хочет. И когда генералы все-таки решили навести порядок, так, как они сами его понимали, Свердлов радостно принял участие в гражданских беспорядках, ненавидя перестроечный бардак уже за то, что всю свою юность был вынужден слушать о том старом времени, которое никогда не вернется и где было так хорошо. Однако теперь, когда вокруг были только черные стены, состоящие из темноты и камня, единственное, за что могло уцепиться его с трудом удерживающее равновесие сознание, было понятие «так, как раньше». Мифическая Золотая Эпоха, где икра, осетрина и водка по рублю. Свердлову хотелось знать, что, если он ляжет на этих потеющих влагой рельсах, его родители или чьи-нибудь другие родители увидят возвращение Того Времени. Никому не хочется умирать зря.

— Не будет, — жестко сказал Морозов. — Так уже не будет.

— А как же?..

— Как сделаем. Так и будет. Понимаешь?

Ленька часто закивал. Понял, мол, все понял. Наконец вернулся Лесницкий.

— Есть сопровождение, трое. В камуфле. По виду военные.

— Хорошо. Пошли. Я впереди, вы сзади, отстаньте шага на три.

Верещагин пошел вперед.

Вскоре впереди замерцал свет. На станции работало несколько слабеньких прожекторов на треногах. В желтоватом свете люди выглядели карликами с огромными, плоскими тенями. Майор уже переговаривался о чем-то с людьми в форме. На краю платформы сидел Борисов. Он дернул Юрия за рукав: