— Прошу вас! — бодро сказал официант. — Зайчатина, запеченная в тесте!

Он снял крышку с подноса и принялся сноровисто обрезать ножом корку теста, запекшуюся над горшочком. По заведению поплыл одуряющий запах.

— И пушкинские голубцы, — неуверенно сказала девушка, ставя перед Юрием тарелку. — Из оленины…

— Весьма вам признателен, — ответил Юра, стараясь заглянуть Марии в глаза.

Та покраснела еще сильнее, что-то буркнула и упорхнула.

— Приятного аппетита, — немного поклонился, уходя, парнишка-официант. Он сделал шаг назад, но остановился. — Может быть, водочки?

— Давай! — махнул рукой Вязников. — Холодненькой.

— Конечно, холодненькой, другую водку пить нельзя. — Парнишка чуть каблуками не щелкнул от старания.

Буквально через мгновение он уже лихо наливал прозрачную жидкость в лед бокала.

— Все время думаю, как вы так ухитряетесь? И ни капли не пролить, — обратился к нему Морозов

— Опыт. Тренировка. Ловкость рук, и никакого мошенничества, — ответил паренек, не переставая наливать. — Прошу вас!

И бесшумно удалился.

Камин уютно потрескивал смолистыми дровами неподалеку. Колотые чурбачки были разложены рядом, распространяя по всему помещению приятный запах еловой смолы.

— Новый год скоро, — невпопад сказал Морозов. — Елку надо бы…

— Не жалко тебе елку рубить?

— Нет… — ответил Юра. — Хотя ради одной недели, пожалуй, жалко.

— Елка должна быть живая. Желательно под окнами, чтоб росла. Хочешь, наряжай, хочешь, так любуйся.

— Идиллическая картина.

— Нет, почему же. — Вязников выловил из горшочка кусок мяса. Взял ломоть черного, крупнозернистого хлебушка, подставил его под вкусно пахнущую зайчатину, ловя капли соуса, и отправил все это в рот. — Вкусно…

— Да, мне тоже нравится, — с набитым ртом ответил Юра.

Оленина имела странный, ни на что не похожий вкус.

— Праздник желудка, — покачал головой Морозов.

— Да, жаль, что не часто.

— Не согласен. И хорошо, что не часто. Во-первых, если часто, то забивается вкус. Во-вторых, наши с тобой кошельки такое не вытянут. Собственно, и один-то раз… По большому празднику.

— Кстати, что празднуем?

— А какая разница? Твой выход из госпиталя, например.

— Ну ладно, пусть так будет. Хотя я бы предпочел по-семейному. Все-таки не так накладно.

— Леха, не порть хороший вечер. Я имею право угостить своего друга так, как считаю нужным. Можешь считать, что я копил на этот вечер все время, пока ты в больнице валялся. Специально.

— Целевое накопление?

— Вроде того, — махнул рукой Морозов. — Давай по водочке.

— Ну, раз целевое, то… — Вязников поднял рюмку. — За тебя!

— За нас.

Водка — это единственный напиток, который можно пить и в горе, и в радости. Его нельзя пить просто так. Для водки всегда должно быть событие. Пусть маленькое и значимое только для узкого круга людей. Или даже для одного человека. Потому что водка — это то, что можно пить даже в одиночку. Главное, чтобы не просто так.

— Тебе тут нравится? — спросил Вязников, обводя взглядом ресторанчик.

— Спрашиваешь! Вообще-то я тебя сюда и привел.

— Значит, нравится? Камин, спокойно, сделано все со вкусом, соседи в стенку не ломятся.

— Ну да. — Юра пожал плечами. — Ты это к чему?

— Да так, есть у меня задумка… Даже не знаю, с чего начать.

— Начни с начала. — Морозов подхватил на вилку предпоследний кусочек голубца. Желудок был уже полон, но остановиться казалось невозможно. — Я тресну.

— Не переживай, доктора от переедания не мрут.

— Это студенты от переедания не мрут. А доктора — запросто. Так что ты там придумал?

Вязников тайком кинул внутрь горшочка пару кусочков хлеба, повозил внутри вилкой, чтобы они хорошенько пропитались соусом. Вытащил, с удовольствием проглотил и отодвинул от себя посуду. Съесть больше он был уже не в состоянии.

— Сейчас будет еще чай, — отдуваясь, заявил Юра. — Ты десерта не хочешь? Блинчики какие-нибудь…

— Убить меня хочешь. Я больной, старый и вообще почти инвалид.

— Да ладно, нашелся инвалид. Ты, Леха, меня переживешь.

— Это только боги знают, кто кого… Не важно, короче. Я вот чего хотел спросить. — Алексей наклонился вперед. — К тебе не приходили?

— Кто? — удивился Юрий. — И куда?

— Домой, видимо…

Морозов усмехнулся.

— Чтобы ко мне домой прийти, надо меня сначала найти! Я прописан в одном месте, работаю во втором, а живу вообще в третьем. Есть, кстати, еще четвертое и пятое. В зависимости от настроения и наличия женщин. — Он посмотрел через плечо Вязникова на барную стойку. — Последнее, впрочем, всегда может измениться.