— Я от Сапсана, — хмуро сказал Морозов. Он не любил таких вот «обыкновенных» парней. Никогда не знаешь, чего ожидать. — По поводу клубнички. Кассеты…

Парень молчал, словно прислушиваясь.

— Я никакого… — начал он, и Юра уже подумал, что придется клиента прессовать прямо на пороге. Но тут наверху хлопнула дверь, патлатый дернулся, суетливо махнул рукой. — Заходи.

Морозов неторопливо вошел. Большая прихожая, свежие краски на стенах, сверкающий паркет, чем-то тревожно пахло из комнат. Парнишка прилип к глазку, изучая лестничную клетку.

— Блин, я ж Сапсану говорил, чтобы людей ко мне днем не присылал. Какого хрена, — шептал длинноволосый. — Я вообще могу не открывать. Меня дома нет. Блин, почему все такие тупые?

— Не дергайся, — сказал Морозов. — Все ж нормально.

— Нормально, нормально! — зло вскинулся парень. — Ни хрена не нормально. Правила есть правила!

— Не кипятись. Давай к делу, и разбежимся. Быстро сядешь, быстро выйдешь.

Шутка была неудачная. Патлатый вздрогнул.

— Тебя как звать? — спросил Юра.

— А тебе какое дело?

— Ну, надо же как-то общаться…

— Надо мне, блин, с тобой общаться… — проворчал парень и снова прильнул к глазку. — Зови как хочешь. Давай… в комнату…

Юра не торопясь вышел на середину прихожей. Осмотрелся. Кухня располагалась рядом с входом и была закрыта стеклянной дверью. Недалеко располагался вход в «маленькую» комнату, где-то подальше коридорчик с туалетом, ванной и спальней. Юра толкнул ближайшую дверь.

Широкая кровать, ворох простыней, подушки на полу. Пустые стены, только ровный тон обоев. Никаких полок, картин, цветов. Пол укрыт ковром. Только в углу стоит огромный кальян.

На кровати попой кверху лежит, болтая ногами в воздухе, голый паренек.

Услышав скрип двери, он повернулся на бок. В глаза бросился выбритый лобок.

— О, привет, — без всякого смущения сказал парень и позвал в коридор: — Вовка! Ты не говорил, что гости будут. Тройничок?

— Твою мать, — разозлился патлатый. — Куда ты прешь?

Он подскочил к Морозову, отпихнул плечом, захлопнул дверь, крикнув в комнату:

— Это не к тебе, это клиент.

Потом, повернувшись к Юре, завопил:

— Куда ты лезешь? Ты что, не знаешь, куда идти?!

— Не знаю, — признался Морозов.

— Бляха! — Патлатый сполз по косяку. — Они что там, вообще охренели? Лохов каких-то…

Он помолчал, сокрушенно качая головой. Потом посмотрел с тоской на Морозова и выдавил:

— Пошли. За мной.

Спальня больше всего напоминала просмотровый зал. Непроницаемые жалюзи на окнах, мощная дверь со звукоизоляцией, на полу прорезиненное покрытие, толстое и мягкое. Ряд стульев, небольшой диванчик у стены. Напротив него большой телевизор, таких Юра еще не видел, видеомагнитофон, озорно подмигивающий зеленью огоньков. И целая стена, занятая под стеллажи с кассетами.

— Итак? — Патлатый сел на высокий стульчик около стеллажей.

— Что? — Морозов присел на стул, поерзал, пересел. Теперь можно было ударом ноги отправить табуретку куда угодно. В том числе худому Вове в лоб.

— Тупой, — пробормотал парнишка. — Давай короче. У меня времени мало. Мальчики?

— Нет.

— Девочки, значит. — Тон патлатого был издевательским, но Юра терпел, заранее понимая, чем кончится дело. — Хорошо. Блин. Значит, девочки. Взрослые? Старушки?

— Нет.

— Ну конечно! Как же я сразу не понял. Молоднячок! Сколько лет?

— А сколько есть?

— Ну ты даешь! — Вова даже руками развел. — Ну, хочешь лет десять? Или восьмилетняя?

— И такие есть, надо же… — Юра задумался. — Давай, наверное, семнадцать-восемнадцать.

— Какие же это девочки, это полноценные шлюхи. — Патлатый двинулся в сторону окна, ведя пальцем по кассетам. — Вот, попробуем это.

Он вытянул кассету с номером, ткнул ее в магнитофон, цыкнул, разогреваясь, генератор строчной развертки в телевизоре. На экране замелькали девичьи ноги, задранные в потолок. Кто-то потный и волосатый старался между ними, крякая от напряжения.

— А покруче? — зевнув, поинтересовался Юра.

— О как! Покруче ему… — Вова ткнул другую кассету. Снова то же, но увеличилось количество действующих лиц. В группу затесался один негр.

— Лажа какая-то, — пожаловался Морозов.

— Хм. — Еще одна кассета ушла в магнитофон. На этот раз веселая компания осадила настороженно фыркающего жеребца.

— Эй, — заторопился Юра. — Что-то ты мне не то все… Сапсан сказал…

— Ладно, ладно. — Вова поставил кассету на полку. — Чего ты хочешь? Скажи прямо.