Замерев, Морт Леви глядел, как Джек Шор вернулся в комнату связи дожидаться факсов из Детройта. Следующим шагом будет рассылка фотографий обоих, Сиддонса и его герлфренд на пограничный патруль в Тиджуане, чтобы предупредить об их возможном там появлении.

Но мы еще должны проверить вечером собор, хотя имеется только один шанс из миллиона, что Джимми предпочтет сдаться, думал Морт. Как ни крути, ни одна из возможностей не может быть исключена — ни Мексика, ни сдача властям. А не могла ли эта Пэйдж быть настолько умна, чтобы солгать своей подруге в случае, если копы станут разыскивать ее?

Им только что привезли заказанные сэндвичи с кофе. Морт повернулся, чтобы взять свой гамбургер. Две женщины-офицера разговаривали друг с другом.

Он услышал, как одна из них, Лори Мартини, сказала, «Что, пока никакой информации о пропавшем ребенке? Уверена, его забрал какой-то сумасшедший».

«Какой пропавший ребенок»? спросил Леви.

Он стал вдаваться в детали. То было одно из дел, когда никто в Департаменте не мог работать, не будучи вовлечен в него эмоционально. У Морта самого был семилетний сын. Он представил, что творится в голове матери малыша. И отец так сильно болен, что ему не решаются сообщить о пропавшем сыне. И все это во время праздника! Боже, кому-то ведь так не везет, подумал он.

«Тебя к телефону, Морт», раздался голос в противоположном конце комнаты.

Держа кофе с сэндвичем, Морт вернулся к своему столу. «Кто это»? спросил он, беря трубку.

«Женщина. Она не назвала своего имени».

Прижав трубку к уху, он сказал, «Детектив Леви».

Он услышал звуки дыхания перепуганного человека. И после короткого щелчка связь оборвалась.

Репортер WCBS Алан Грэхам приблизился к патрульной машине, где часом раньше брал интервью у Кэтрин Дорнан, чтобы получить свежие новости о деле.

Было восемь тридцать, и отдельные снежинки превратились в устойчивые белые снежные хлопья.

Сквозь наушники Грэхам слушал комментатора, дающего последнюю информацию по сбежавшему заключенному. «Состояние раненого тюремного надзирателя Марио Бонарди пока еще остается критическим. Мэр Джулиани и Полицейский комиссар Брэттон во второй раз посетили больницу, где он проходит курс интенсивного лечения после серьезной операции. Согласно последнему сообщению, полиция получила информацию, что покушавшийся на охранника убийца-рецедивист Джимми Сиддонс, может быть, встречает свою подружку в Калифорнии с целью осесть в Мексике. Пограничный патруль в Тиджуане предупрежден».

Один из репортеров получил сведения от адвоката Джимми, заявившего, что Сиддонс собирался сдаться после полуночной мессы у Собора святого Патрика. Алан Грэхам был рад тому, что было решено не пускать эти сведения в эфир. Никто из полицейской братии по-настоящему не верил в такую возможность, и они не хотели, чтобы прихожане пришли в смятение от этого слуха.

На Пятой авеню оставалось совсем немного прохожих. Грэхаму казалось, что было нечто непристойное в последних историях в канун Рождества: сбежавший убийца полицейского; цепляющийся за жизнь тюремный охранник; семилетний пропавший мальчик, который, как подозревают, стал жертвой чьей-то грязной игры.

Он постучал в окошко патрульной машины. Кэтрин взглянула на него, потом наполовину открыла окно. Глядя на нее, он удивлялся. Как долго эта женщина сумеет поддерживать свое изумительное спокойствие? Она сидела на пассажирском сиденье рядом с офицером Ортизом. Ее старший сын находился позади рядом с интересной пожилой женщиной, которая держала его под локоть.

Кэтрин ответила на его незаданный вопрос. «Я все еще жду», спокойно сказала она. «Офицер Ортиз был столь добр, что решил остаться со мной. Я не знаю почему, но чувствую, что так или иначе найду Брайана именно здесь». Она слегка повернулась. «Мам, это Алан Грэхам из WCBS. Он брал у меня интервью сразу же после того, как я говорила с тобой».

Барбара Каванах видела сочувствие на лице юного репортера. Зная, что если бы что-нибудь стало известно, они бы услышали первыми, она, тем не менее, не могла не спросить, «Узнали что-то»?

«Нет, мадам. Мы получили множество звонков на станцию, но в основном, все сопереживают».

«Он исчез», проговорила Кэтрин безжизненным голосом. «И, хотя мы с Томом растили мальчиков, уча их, в основном, доверять людям, ребята также знали, как вести себя в случае необходимости. Брайан знал, что достаточно подойти к полисмену, если он потеряется. Он знал, как набирать 911. Кто-то забрал его. Кто мог бы взять и держать семилетнего ребенка, если…»?

«Кэтрин, дорогая моя, перестань терзать себя», уговаривала ее мать. «Все, кто слушал тебя по радио, молятся за Брайана. Ты должна верить».

Кэтрин чувствовала тщетность и злость, растущую в ней. Да, она положительно имеет «веру». Определенно, Брайан верил — он достаточно твердо верил в эту медаль святого Кристофера. Чтобы последовать за тем, кто поднял ее портмоне. Он знал, что медаль лежала внутри. И понимал, что во что бы то ни стало должен вернуть ее. Она взглянула на мать и Майкла рядом с ней. Кэтрин почувствовала, что злость испаряется. В том, что произошло, не было вины ее матери. Нет, вера — даже в чем-то таком, как медаль святого Кристофера — была нужна.