Он поднял обе руки.

Гармония напряглась. Она была уверена, что господин Джейми нашлет что-то ужасное на человека и светлую лошадь, потребует какого-то наказания, — еще хуже того, что они сотворили с мистером Бартлеттом. Что могло быть более вызывающим, что могло быть более бесовским, чем эта угрожающая смеющаяся фигура, осмелившаяся безмолвно стоять перед ним? Принц Полуночи — разбойник с большой дороги, человек вне закона, отступник. Здесь — вызов, вражда, неповиновение — все то, что, по словам господина Джейми, источник зла.

Господин Джейми начал молиться вслух, и слова его заставили ее похолодеть.

— Господь Бог небесных сил возгласил: мне ненавистна надменность Иакова. И вот взирайте: Господь намеревается повелеть, чтобы великое здание было разрушено на куски и малое — на осколки.

Гармония почувствовала, как вокруг нее беспокойно зашевелились девушки. Некоторые из них отступили. Все знали, что должно произойти.

— Ты превратил правосудие в яд, — голос господина Джейми зазвучал громче, — а плоды добронравия — в полынь, ты, гордящийся чем-то, что есть ничто. И вот, взирайте: я подыму на тебя народы, — закончил он мягко и угрожающе.

Краем глаза Гармония увидела, как две какие-то девушки нагнулись и стали искать на земле камни. Ей бы хотелось его предупредить, но она не шевелилась. Дивный Ангел позади нее опустилась на колени, чтобы поднять камень. Гармонию накажут, если она его предупредит, ее отвергнут и не будут любить. Дрожа всем телом, она упала на колени.

— И они будут терзать тебя! — выкрикнул господин Джейми. — От входа в Хамат до потока Арабах!

Светлая лошадь, тронувшись с места, вступила на первую ступеньку лестницы, ведущей к церкви, наклонилась вперед, вытянула голову и фыркнула в лицо господину Джейми.

Гармония стояла на коленях, глядя во все глаза. Все застыли, не считая господина Джейми, продолжавшего молиться, выкрикивая слова с закрытыми глазами, как будто животного не было перед ним. Лошадь, пожевав поля его шляпы, зажала ее зубами, потянула шляпу к себе. Потом со смешно свисающим изо рта головным убором подошла к Дивному Ангелу, подбросила шляпу так, что она приземлилась на ее голову.

Лошадь отступила, покивала головой, потом оторвала передние ноги от земли, изобразив аккуратное и элегантное приветствие.

— В высшей степени восхитительно, — пробормотал Принц.

Большая лошадь не спеша двинулась вперед, и никто — даже Дивный Ангел с нелепо нахлобученной шляпой — не встал у нее на дороге.

— Au revoir, ma ch'erie courageuse [54] . — Он склонился, прикоснувшись к щеке Чести, когда проезжал мимо нее. — Я приеду за тобой как-нибудь ночью, если хочешь.

Господин Джейми замолчал. В тишине Дивный Ангел замахнулась и кинула в лошадь камень. Но та уже далеко отошла, и камень попал прямо в спину Чести.

— Эй! — Честь подскочила и обернулась. — Ты чего это? — Она пробилась к Ангелу и толкнула ее. Не успел еще господин Джейми произнести до конца ее имя, как она уже бежала по улице вслед за лошадью.

Нежная Гармония тоже побежала. Лошадь и седок уже исчезли в ночи. Она догнала Честь на половине улицы, схватила за руку и утащила в дом. Оставалась только одна надежда: что у господина Джейми будут другие заботы и он не вспомнит, что Честь подняла руку на одну из его самых любимых овец. На Дивного Ангела — а уж она-то ему об этом напомнит.

— На колени, на колени, — настоятельно проговорила Гармония, когда они поднялись наверх. — Молись о прощении.

Честь скинула со своего плеча ее руку и обиженно отвернулась. Она стала на колени на своем матрасе, а когда час спустя Дивный Ангел и господин Джейми явились сами, она кивала и плакала и попросила у Ангела прощения. Опять воцарился мир.

После того как звон колокола возвестил об окончании полуночной молитвы, Честь и Нежная Гармония улеглись на матрасы, сдвинув их поближе к холодной комнате.

— Гармония, — голос Чести едва можно было слышать в темноте, — принц — что он мне сказал? Пожалуйста, — прошептала Честь. — Что значит «шери»?

Нежная Гармония зарылась головой в одеяло.

— Это значит «милочка». Он назвал тебя своей «отважной милочкой».

— Ох! — выдохнула она. — Ох, черт побери, Господи!

Эс-Ти намеревался незаметно проскользнуть на постоялый двор, но Ли ждала его за крепостной стеной в холодном лунном свете. Ее темная тень поднялась с обочины, заставив Мистраля шарахнуться. Первым ее обнаружил Немо. Она по-прежнему оставалась единственной женщиной, признанной волком. Немо не желал даже приблизиться к Небесному Прибежищу. Поэтому ему разрешили носиться на свободе по безлюдным просторам.