Рук беспомощно смотрел на епископа.

— Повинуясь видениям этой женщины, — настойчиво повторил епископ, — вы храните целомудрие в вашем браке?

Рук опустил голову:

— Да, — пролепетал он, глядя на яркие кафельные плиты пола. — Да, мой господин.

— О! Не думаю, — произнес веселый женский голос. — Он совсем не целомудрен. Наоборот, он готов к прелюбодеянию и даже совершает его.

Потрясенный Рук застыл, не веря своим ушам.

— Нет, я никогда не… — слова застряли у него в горле, когда он, повернувшись, понял, кто обвинял его. Это была та самая дама с соколом. Сейчас она стояла в одном роде (5, 03 метра) от него.

Она шагнула вперед, бросила взгляд на него через плечо и сделала реверанс епископу. Ее глаза, окруженные длинными черными ресницами, были светло-голубыми. Не чисто голубыми, а отливающими сиреневым оттенком ее платья. Ее возраст трудно было определить. С одинаковым успехом она могла оказаться юной, как Изабелла, или старой, как вечность. На клобучке ее сокола сияли изумруды.

Рук почувствовал, что его лицо запылало.

— Я не прелюбодействовал, — сказал он хрипло.

— А разве мысль не такой же грех, как деяние? — спросила она, обращаясь к епископу, но глядя на Рука. Ее чистый голос резонировал в зале.

— Это справедливо. Но если у вас нет иных свидетельств, то это дело касается отпущения грехов на исповеди.

— Конечно, — она улыбнулась равнодушной и спокойной улыбкой и, приподняв свои юбки, стала отступать. — Боюсь, что я зашла слишком далеко в своих предположениях. Я просто лишь хотела уберечь ваше святейшество от оскорбления слышать такие заявления о целомудрии от такого человека. Он слишком смело на меня смотрел вчера, смутив меня.

Слабый звук протеста вырвался у Рука, но он не мог отрицать этого, ведь он и вправду смотрел. Значит, он совершил прелюбодействие в своем сердце. Он возжелал ее — смертный грех! Его глаза встретились с ее взглядом, и он почувствовал, что она насквозь видела его и осознала, что и он догадался об этом.

— Мне жаль, что вы были обеспокоены в святом месте, моя госпожа, — произнес прелат. Однако его тон не выказывал особого беспокойства или недовольства.

— Скромность в манере поведения и в платье, дочь моя, умерит храбрость недостойных мужчин. Но ваше замечание весьма ценно. Сир Руадрик, вы можете поклясться в том, что вы чисты не только в действиях, но и в мыслях?

Рук подумал, что, видно, сам Господь Бог пожелал подвергнуть его этому унижению и страданию. Зачем бы еще нужно было присутствие такого большого количества людей. Ведь он был никем и ничем для них всех.

Он не мог себя заставить отвечать здесь, перед всеми и перед ней. Ведь, может быть, она — посланец Божьей истины, хотя, по правде говоря, ему казалось, что ей подходит больше роль посланца дьявола, чтобы смущать мужчин.

Молчание висело в зале, как приговор. Рук посмотрел на даму, затем на влажное от слез лицо Изабеллы, закрыл глаза и покачал головой:

— Нет.

— Сир Руадрик, — жестко молвил епископ. — Своим признанием того, что вы нечисты, клятва, данная вашей жене, не может считаться верной.

Когда переводчик закончил перевод, Изабелла зарыдала, причитая…

— Молчание! — прогремел епископ, и даже Изабелла умолкла, захваченная врасплох. В возникшей тишине он продолжил: — Вам нужно исповедаться, сир Руадрик. Пусть там отпустят вам ваш грех. В отношении же другого… — Он посмотрел на Изабеллу, которая успела подползти к нему и теперь лежала у его ног, моляще ухватившись за подол его мантии. — Обычно один супруг не может принять клятву целомудрия, если другой не согласен поклясться в том же. Само согласие недостаточно, поскольку без утешения подвергнуть свое тело такому ограничению за благо быть ближе к Богу, соблазны плоти могут оказаться слишком великими. — Он посмотрел на Рука. — В отсутствии настоящей преданности слову, вы понимаете разумность таких требований, сир Руадрик?

Рук весь горел. Он кивнул. Епископ поднял руку.

— Тем не менее, эта женщина кажется мне особым случаем. И я позволю ей вступить в монашество и жить в согласии с его законами без клятвы мужа. После того, как я проверю истинность ее суждений и глубину веры и при условии удачного исхода испытаний, ей может быть дарована возможность служения Богу.

Когда Изабелла услышала этот перевод, она стала целовать низ одежды епископа, явно собираясь впасть в экстаз. Епископ сделал знак рукой, и Рука подхватили и повели к двери. Он вырвал руку из объятий клирика и повернулся назад, но толпа уже двинулась и отгородила его. Уже в коридоре он увидел, как дама с соколом, досадливо морщась, с лицом, полным страдания, зажимала себе уши, в то время как Изабелла кричала во весь голос. Дверь затворилась.

Какой-то церковный служитель обратился к нему, заявив, что он должен сделать взнос в тридцать семь золотых флоринов, который пообещала Изабелла, и проинформировал, что этот взнос должен быть уплачен сразу же.

Тридцать семь золотых флоринов — это были все его деньги, которые он сумел накопить, получив выкуп за двух французских рыцарей, плененных им в битве при Пуатье. Служащий взял их, тщательно пересчитал и проверил, пробуя каждую монету на зуб, прежде чем бросить ее в святой кошелек.