– Приехали!

С тех пор, как Египет буквально наводнили русские туристы, многие водители такси старались запомнить несколько русских слов: это производило на сентиментальных славян хорошее впечатление и приносило отличные чаевые. Вот и этот таксист запомнил три слова: «здравствуй», «спасибо» и «приехали».

Правда, понимал он плохо даже английский язык, и Маркизу, чтобы объяснить, куда нужно ехать, пришлось показать шоферу адрес, который записал для них по-арабски знакомый Лангмана, встретивший их с Татьяной в каирском аэропорту.

– Приехали! – повторил таксист, распахнул дверцу машины и указал на мраморные ступени, которые вели к монументальному порталу из цветного камня и бронзы.

Маркиз расплатился с щедростью, восхитившей таксиста и вызвавшей неодобрительный взгляд Татьяны, и путешественники поднялись ко входу.

Двери с фотоэлементами плавно разъехались, и в полутьме холла возник широкоплечий смуглый красавец с лицом покойного Фредди Меркьюри.

– Что угодно господам? – осведомился Фредди с неподражаемой смесью вежливости и осторожности.

– Мы хотим увидать господина Юсефа ибн Аббаса, – с достоинством ответил Маркиз.

– Как вас представить? – дипломатично спросил Фредди. При упоминании имени главы фирмы вежливости в его голосе значительно прибавилось, из него можно было теперь готовить отличную пахлаву.

– Мистер Марков, – лаконично представился Леня.

Египтянин удалился, но уже через полминуты примчался, просто источая гостеприимство:

– Прошу вас, достопочтенный Юсеф ибн Аббас будет счастлив с вами встретиться!

Гостей провели в комнату, совершенно соответствующую представлениям Маркиза о Востоке. Низкие диваны вдоль стен, покрытые коврами, инкрустированные бронзой и перламутром столики, бесчисленные зеркала, увеличивавшие размеры и без того просторного помещения, приторный запах благовоний.

– Какой чай вы предпочитаете, – спросил Фредди, низко склонившись, – черный или красный?

– Красный, – ответил Маркиз, погружаясь в негу дивана. – Ведь мы как-никак в Египте!

Фредди хлопнул в ладоши, и тут же появился его двойник – такой же смуглый красавчик с узкой ниточкой усов, только поменьше ростом и не столь широкоплечий. В руках у Фредди номер два был серебряный поднос с дымящимися чашечками.

Маркиз поблагодарил и пригубил ароматный каркаде.

В ту же минуту распахнулась еще одна дверь, и в комнату ворвался, как самум в пустыню, жизнерадостный невысокий толстячок в отлично сшитом сером костюме с алой розой в петлице.

– Какое счастье лицезреть столь желанных гостей! – воскликнул толстячок в неумеренном восторге. – Какая радость! Если бы мой достопочтенный отец дожил до этого дня! Если бы мой светлой памяти дедушка мог насладиться этой радостью!

– Что это он так разоряется? – шепотом спросила Татьяна.

– Восток, – так же шепотом ответил Маркиз, – так положено.

– Мне сообщил о вашем скором визите мой добрый друг господин Лангман, – продолжал гостеприимный хозяин более деловым тоном, – правильно ли я понял моего дорогого друга?…

– Думаю, да. – Маркиз достал из внутреннего кармана замшевый футляр и протянул его египтянину.

Юсеф опустился на один из диванов, положил на столик содержимое футляра, достал из кармана увеличительное стекло и на некоторое время углубился в изучение монет. Наконец он поднял на своих гостей сверкающий взор и воскликнул:

– Это счастливейший день в моей жизни! Мой дедушка не дождался этого дня, мой достопочтенный отец не дождался этого дня, но наконец этот день наступил! Если бы Пророк не запретил правоверным пить сок лозы, я непременно выпил бы с вами бутылку шампанского!

– Значит, все в порядке, и мы можем получить наши деньги? – сухим деловым тоном осведомилась Татьяна.

– Мадемуазель Ильина – правнучка профессора Ильина-Остроградского и его наследница, – пояснил Маркиз.

– Я счастлив! – с прежней неумеренной радостью воскликнул египтянин. – Мой дедушка и ваш дедушка…

– Короче, про дедушек я все поняла, – оборвала его Татьяна, – сколько мне причитается и когда это можно будет получить?

Хозяин огорчился: его лишали законного удовольствия. Однако воля клиента – закон, и желание гостя – вдвойне закон, а Татьяна была и гостем, и клиентом в одном флаконе.

Юсеф ибн Аббас извлек откуда-то стопку листов, водрузил на нос очки в золотой оправе и начал: