Ник заснул. Проснувшись, он смутно удивился тому, что он весь в поту. Поднявшись с лужайки, он все понял. Было четверть пятого дня, он проспал больше двух с половиной часов, и теперь на него ярко светило солнце. Но не только в этом было дело. Том Каллен, в пароксизме заботливости, укрыл его двумя одеялами и стеганым покрывалом, чтобы он не простудился.

Он огляделся вокруг. Тома рядом не было. Ник медленно направился через площадь, размышляя о том, как ему быть с Томом. Том питался консервами из магазина на противоположном конце площади. Заходя туда и подбирая себе консервные банки исходя из картинок на этикетках, он не чувствовал никаких угрызений совести, так как — объяснил он Нику — дверь была открыта.

Ник лениво подумал, что было бы, если бы дверь оказалась заперта. Возможно, когда Том проголодался бы, он забыл бы о своих строгих правилах или временно отменил бы их. Но что будет с ним, когда еда кончится?

Но не это беспокоило его больше всего в связи с Томом. Больше всего он обратил внимание на то возвышенное рвение, с которым его приветствовал этот человек. Возможно, он и умственно отсталый, — подумал Ник, — но не настолько, чтобы не чувствовать одиночества. И мать, и женщина, бывшая ему вместо тетки, были мертвы. Папочка сбежал давным-давно. Мистер Норбатт и другие жители Мая однажды ночью убрались в Канзас Сити, пока он спал, оставив его бродить взад и вперед по Главной улице, как слегка сумасшедшее привидение. И ему в руки попадали такие вещи, с которыми ему не следовало бы иметь дело — виски, например. Если он снова напьется, он может как-нибудь пораниться. А если он поранится, и рядом некому будет о нем позаботиться, то ему может наступить конец.

Но… глухонемой и умственно отсталый? Как они могут помочь друг другу? Ник остановился на тротуаре прямо перед входом в парк. «Ну что ж, — решил он, — одну ночь я могу переночевать здесь. Одна ночь ничего не меняет. По крайней мере, хоть приготовлю ему нормальный ужин».

Слегка подбодренный этой мыслью, он отправился на поиски Тома.

Эту ночь Ник провел в парке. Когда он вышел на городскую площадь, он увидел Тома, склонившегося над набором игрушечных моделей машин и большой пластмассовой заправочной станцией «Тексако».

Том, по-видимому, решил, что раз можно взломать аптеку Нортона, то можно взломать и другие места. Он сидел на бордюре спиной к Нику. Перед ним стояли примерно сорок машинок. Том заводил их в гараж и выводил обратно, заправляя их у игрушечной колонки. Один из подъемников рядом с ремонтной мастерской функционировал, и Ник заметил, как время от времени Том поднимает на нем одну из машин и делает вид, что что-то чинит внизу. Если бы Ник мог слышать, то он бы различил в почти абсолютной тишине звук работающего воображения Тома Каллена. «Бррррр» — когда машины подъезжали к заправке, «чк-чк-чк-дзынь!» — когда работала заправочная колонка, «сссшшшшшшшшш» — когда опускался или поднимался подъемник. Но Ник сумел лишь частично уловить разговор между владельцем заправки и маленькими фигурками в машинах: «Полный бак, сэр? Все в порядке? А как же! Позвольте мне протереть ваше ветровое стекло, мадам. Думаю, это ваш карбюратор. Давайте-ка поднимем ее и посмотрим на эту негодницу. Комнаты отдыха? А как же! Вон там за углом!»

«Я не могу оставить его, — подумал Ник. — Я не могу так поступить». И совершенно неожиданно его захлестнула горькая грусть, настолько сильная, что на секунду он был готов заплакать.

«Они ушли в Канзас Сити, — подумал он. — Вот в чем все дело. Все они ушли в Канзас Сити».

Ник перешел через улицу и похлопал Тома по руке. Том подпрыгнул и оглянулся через плечо. Его губы раздвинулись в широкой виноватой улыбке, и краска показалась над воротником его рубашки.

— Я знаю, что это для детей, а не для взрослых, — сказал он. — Ей-Богу, я знаю это. Папочка мне говорил.

Ник пожал плечами, улыбнулся и развел руками. На лице у Тома появилось облегчение.

— Теперь это мое. Мое, раз я хочу. Если ты мог пойти в аптеку и взять там кое-что, то и я могу пойти в магазин и взять там кое-что. Ей-Богу, разве это не так? Я ведь не должен положить это на место, правда?

Ник покачал головой.

— Мое, — радостно сказал Том и вновь занялся гаражом. Ник снова похлопал его по плечу, и Том обернулся назад: — Что?

Ник потянул его за рукав, и Том охотно поднялся. Ник провел его по улице к тому месту, где на подножке стоял его велосипед. Он указал на себя. Потом на велосипед. Том кивнул.

— Конечно. Велик ваш. Гараж мой. Я не трону ваш велик, а вы не тронете мой гараж. Ей-Богу так!

Ник покачал головой. Он указал на себя. Потом на велосипед. Потом на Главную улицу. Помахал рукой: пока-пока.

Том замер. Ник ждал.

— Вы уезжаете, мистер? — сказал Том неуверенно.

Ник кивнул.

— Я не хочу, чтобы вы уезжали! — крикнул Том. Глаза его расширились и стали еще синее, чем обычно. На них засверкали слезы. — Вы мне нравитесь! Я не хочу, чтобы вы тоже уехали в Канзас Сити!

Ник притянул Тома к себе и положил руку ему на плечо. Указал на себя. На Тома. На велосипед. За пределы города.

— Не понимаю, — сказал Том.

Ник терпеливо повторил эту процедуру. На этот раз он добавил прощальный жест пока-пока и, подчиняясь внезапному вдохновенному озарению, поднял руку Тома и тоже махнул ей.