Надин лежала в темноте и смотрела на звезды.

Боулдер был ее последней надеждой. Старая женщина. В отличие от всех остальных, она никогда не видела ее во сне. Но рациональный, здоровый порядок, который она так надеялась найти в Стовингтоне, начал теперь сосредотачиваться в Боулдере.

Но как она жаждала его холодного поцелуя — даже больше, чем она жаждала ощутить губы своего школьного товарища, когда убегала от него по полю… даже больше, чем поцелуев и объятий Ларри Андервуда.

«Завтра мы будем в Боулдере, — подумала она. — Может быть, тогда я узнаю, кончено мое путешествие или…»

Падающая звезда чиркнула по небу, и она загадала желание.

Начиналась заря. Стью Редман и Глен Бэйтмен поднимались по горе Флэгстафф.

— Сегодня у меня разболится голова, — сказал Глен. — Не припомню, чтобы я когда-нибудь пьянствовал всю ночь с тех пор, как учился в колледже.

— Этот восход стоит того, чтобы на него посмотреть, — сказал Стью.

— Да, действительно. Красиво. Ты когда-нибудь раньше был в Скалистых горах?

— Нет, — сказал Стью. — Но я рад, что пришлось. — Он поднял фляжку с вином и сделал глоток. — Послушай, социолог, объясни мне, что теперь с нами случится?

— Сформируется новое общество, — медленно сказал Глен. — Какого типа? Пока предсказать невозможно. Здесь теперь почти четыреста человек. Судя по скорости, с которой они прибывают, к первому сентября нас будет уже тысячи полторы. Запиши мое предсказание номер один.

К удивлению Глена, Стью действительно вытащил из заднего кармана джинсов тетрадь и нацарапал то, что сказал Глен.

— Трудно в это поверить, — сказал Стью. — Мы проехали всю страну и встретили не больше ста человек.

— Да, но ведь они все прибывают, не так ли?

— Это верно. Уже сейчас Ральф поддерживает контакт с пятью или шестью группами.

— Ну да. А Матушка Абагейл сидит рядом с ним на радиостанции, но говорить по радио не хочет. Утверждает, что боится электрошока.

— Фрэнни так полюбила ее, — сказал Стью. — Отчасти из-за того, что она все знает о родах, но отчасти просто из-за того… что полюбила. Понимаешь, о чем я?

— Да. Почти все вокруг чувствуют то же самое.

— А сколько людей будет к зиме? — спросил Стью, возвращаясь к прежней теме.

— Около восьми тысяч.

— Что-то не верится.

— Простая арифметика. Предположим, что от гриппа умерло девяносто девять процентов населения этой страны. Но и тогда должно было остаться около двух миллионов. Предположим, десять процентов погибли уже после эпидемии — от болезней, пожаров и тому подобного. Еще десять умрут этой зимой. Не забывай, что у нас в Боулдере есть пока только один ветеринар. Из оставшегося миллиона и шестисот тысяч, надеюсь, миллион окажется у нас.

— Почему ты думаешь, что большинство будет у нас, а не у него?

— По одной очень ненаучной причине, — сказал Глен, ероша волосы. — Мне нравится верить в то, что большинство людей по своей природе добры. А мне кажется, что кто бы там ни группировался на западе, они по-настоящему злы. Но у меня есть одно предчувствие… — Он запнулся.

— Валяй, рассказывай.

— Расскажу, так как я пьян в стельку. Но это останется между нами, хорошо?

— Хорошо.

— Честное слово?

— Честное слово, — сказал Стью.

— Мне кажется, что большинство технических специалистов пойдут с ним, — сказал Глен. — И не спрашивай меня, почему — это только предчувствие. Разве что дело в том, что технари в основном привыкли работать в атмосфере жесткой дисциплины и ясных целей. У него могут оказаться люди, способные запустить ядерные ракеты в Айдахо. У него будут танки, вертолеты, парочка бомбардировщиков Б-52, просто для смеха. Сейчас он, наверное, восстанавливает электричество и коммуникации. Рим строился не в один день, и он знает об этом. У него есть время.

— А что же нам делать?

— Продиктовать тебе список? — ответил Глен с усмешкой.

Стью жестом указал на приготовленную тетрадь.

— Ты шутишь.

— Нет, я не шучу. Ты сам сказал, что нам пора определиться. Я тоже это чувствую. А с каждым днем времени все меньше и меньше. Мы не можем просто сидеть на месте и баловаться с радиостанцией. Однажды утром мы можем увидеть, как этот тип входит в Боулдер во главе вооруженной колонны, сопровождаемый поддержкой с воздуха.

— Завтра его ждать рано, — сказал Глен.