Шрифт:
«Обжег пальцы, Мусор?»
«Эй, Мусорный Бак, разве ты не знаешь, что из-за игр с огнем ты мочишься в постель?»
Были ли это сны? Когда-то был жив его отец, и шериф убил его на улице прямо перед Методистской церковью, и с этим он должен прожить всю свою жизнь.
«Эй, Мусорный Бак, шериф Грили пристрелил твоего старика, как бешеную собаку, ты знаешь об этом, чертов мудак?»
Его отец был у О'Тула, и там произошла какая-то ссора. Тогда Уэнделл Элберт выхватил револьвер и убил бармена, а потом пришел домой и убил двух старших братьев Мусорного Ведра, а заодно и сестру — да, Уэнделл Элберт был странным парнем с неважным характером, и ум у него поизносился задолго до того вечера, это вам любой поутенвиллец скажет, а еще он скажет вам, что яблоко от яблони недалеко падает — он убил бы и мать, но Салли Элберт с криком выбежала на улицу с пятилетним Дональдом (впоследствии известным под именем «Мусорного Бака») на руках. Уэнделл Элберт стоял на ступеньках парадного крыльца и стрелял им вслед. Пули визжали и отскакивали от дороги. Во время последнего выстрела дешевый револьвер, купленный им у негра в баре на улице Штата Чикаго, взорвался у него в руках. Осколки стерли большую часть его лица. Он побрел по улице, истекая кровью, крича и размахивая остатками дешевого пистолета. В тот самый момент, когда он подошел к Методистской церкви, подъехал шериф Грили на единственной в городе полицейской машине. Он приказал ему немедленно остановиться и бросить оружие. Вместо этого Уэнделл Элберт навел на шерифа остатки своего револьвера, и Грили то ли действительно не заметил, что ствол расщеплен, то ли сделал вид, что не заметил, но так или иначе результат был один. Он разрядил в Уэнделла Элберта оба ствола своей двустволки.
«Эй, Мусор, твой ЧЛЕН еще не сгорел?»
Он огляделся вокруг в поисках того, кто прокричал эти слова — похоже на Карли Йейтса или какого-нибудь мальчишку из его компании — правда, Карли не был больше мальчишкой, как и он сам.
Может быть, теперь он станет просто Доном Элбертом, а не Мусорным Баком. Ведь стал же Карли Йейтс Карлом Йейтсом, торгующим машинами в фирменном магазине «Крайслер-Плимут». Правда, Карл Йейтс куда-то делся, все куда-то делись, и, возможно, теперь для него уже поздно становиться кем-либо.
Он уже больше не сидел у стены «Скруббы-Дуббы» — он уже прошел милю или даже больше по шоссе № 130 на северо-запад. Поутенвилль теперь расстилался под ним внизу, словно масштабная модель для детской железной дороги. Нефтяные резервуары были теперь всего лишь в полумиле от него. В одной руке он нес набор инструментов, а в другой — канистру с пятью галлонами бензина.
Это было ужасно, но…
После смерти Уэнделла Элберта Салли Элберт нашла работу в поутенвилльском кафе, и время от времени, в первом или втором классе, ее единственный оставшийся в живых ребенок, Дональд Мервин Элберт, стал поджигать чужие мусорные баки, а потом убегать.
«Смотрите, девочки, вот идет Мусорное Ведро, он подожжет ваши платья!»
Только когда он перешел в третий класс, взрослые обнаружили, кто это делает, и тогда появился шериф, старина Грили, и, наверное, так и получилось, что человек, пристреливший его отца у Методистской церкви, стал его отчимом.
«Эй, Карли, хочешь загадку: Как может твой отец убить твоего отца?»
«Не знаю, Пяти, а как?»
«Я и сам не знаю, но если ты — Мусорный Бак, то это очень просто!»
«Хи-хи-хи-ха-ха-ха-хо-хо-хо!»
Теперь он стоял в самом начале посыпанной гравием подъездной дороги, и плечи его болели от тяжести набора инструментов и бензина. На воротах была надпись: НЕФТЯНАЯ КОМПАНИЯ ЧИРИ ИНКОРПОРЕЙТЕД. ВСЕ ПОСЕТИТЕЛИ ДОЛЖНЫ ОТМЕТИТЬСЯ В КОНТОРЕ! СПАСИБО!
Мусорный Бак проскользнул в полуоткрытые ворота. Его голубые глаза не отрывались от тонкой лесенки, обвивающей спиралью ближайший резервуар. В самом низу лесенка была перегорожена цепью, и на цепи висела табличка: ПРОХОДА НЕТ! НАСОСНАЯ СТАНЦИЯ ЗАКРЫТА. Он перешагнул через цепь и пошел вверх.
Его мать не должна была выходить замуж за шерифа Грили. В четвертом классе он стал поджигать почтовые ящики. Именно тогда он сжег пенсионный чек старой миссис Симпл и снова попался. Салли Элберт Грили впала в истерику при первых же словах ее мужа о том, что мальчика надо послать полечиться в Терр От («Ты думаешь, он сумасшедший? Как может десятилетний мальчик сойти с ума? Мне кажется, ты просто хочешь избавиться от него! Ты избавился от его отца, а теперь хочешь избавиться от него!»). Единственное, что оставалось сделать Грили, — это взять мальчика на поруки, потому что вы не можете послать десятилетнего ребенка в исправительную школу, если, конечно, вы не хотите, чтобы у него существенно увеличился диаметр заднего прохода или чтобы ваша новая жена с вами развелась.
Вверх по лестнице. Сталь слегка позванивала у него под ногами. Голоса остались далеко внизу, и никто не мог бросить камень так высоко. Машины на стоянке выглядели как сверкающие детские модельки. Наверху звучал только голос ветра, да еще далекий щебет птиц. Вокруг простирались поля и рощи — все было зеленым, за исключением голубоватого утреннего тумана. Поднимаясь по стальной спирали, он улыбался и чувствовал себя счастливым.
Когда он поднялся на плоскую и круглую крышу резервуара, ему показалось, что он добрался до самого неба, и если протянуть руку, то можно ногтями соскрести с небесного свода голубой мел. Он поставил канистру и положил набор инструментов. Теперь отсюда был виден Гэри, так как из его труб не шел больше дым и воздух очистился. Чикаго был миражом в летней дымке, а далеко на севере виднелся слабый голубой отблеск, который мог оказаться озером Мичиган или плодом разыгравшейся фантазии.
Взяв набор инструментов, он подошел к насосному оборудованию и стал приводить его в рабочее состояние. У него было интуитивное понимание техники. Он обращался с ней примерно тем же способом, которым некоторые ученые идиоты умножали и делили в уме семизначные числа. В этом не было ничего глубокомысленного или познавательного — он просто позволял глазам блуждать тут и там в течение нескольких секунд, а потом его руки начали двигаться с быстрой и легкой уверенностью.
«Эй, Мусорный Бак, с чего ты решил сжечь церковь? Почему ты не спалил ШКОЛУ?»