— А как насчет звука, болван? Давай послушаем… Кларк Б. был настолько потрясен весельем Левертова, что полностью позабыл о звуке.

— Есть звук, сэр! — он повернул ручку, и помещение заполнилось звуками схватки — грохотом воды и треском дерева, оглушительным ревом разъяренного морского льва и неубедительными угрозами дрессировщиков:

— Назад, дикая тварь… в воду, в воду или сейчас такое получишь!

Потом от ближайшей камеры раздался вопль такой силы, что он заглушил даже рев морского льва:

— Поджарьте его! Давайте посмотрим, из чего он сделан!

— Это же голос Герхардта, — фыркнул Левертов. — Переключи на дальнюю шлюпку, а микрофон оставь включенным. Сейчас мы посмотрим, из чего он сам сделан!

Кларк Б. переключился на камеру, установленную в ближайшей лодке.

Однако на главном экране появилось лишь изображение днища, трюмной воды и пары открытых туфелек, засунутых под банку.

— И это работа оператора! — застонал Левертов. — Мистер Кларк, похоже, кто-то из наших служащих затерялся в чистилище. Соблаговолите сообщить этой дамочке, что или она поднимет камеру и будет снимать в соответствии с получаемой зарплатой, или пусть ищет себе другую работу.

— Есть, командир. Снимать или отваливать. — И Кларк Б. Кларк метнулся к монитору, на экране которого было днище лодки. Имя оператора было написано на полоске клейкой ленты, закрепленной внизу.

— Мэриголд, детка… — камера метнулась в сторону. — Твои розовые ноготочки очень милы, но мистер Левертов хотел бы увидеть мистера Стебинса. О'кей?

На экране возникло изображение фигуры, сидящей в кресле на подвеске. Сиденье мотало из стороны в сторону, как воронье гнездо в прибое.

Вот это! — вскричал Ник. — Скажи, чтобы она дала нам хороший крупный план. — Я хочу, чтобы было записано все до малейшей детали, когда эта чертова хреновина начнет рушиться.

Лицо крупным планом, мисс Мэриголд. Мистер Левертов очень заботится о благополучии нашего престарелого режиссера.

Пока испуганный оператор пытался отыскать устойчивый кадр, Левертов поднял планшет, встал и, перекинув махровую простыню через плечо, с нетерпеливым видом подошел к главному экрану. Но увеличенное лицо Стебинса явно разочаровало его. Несмотря на всю неразбериху и качку, угловатое лицо старого режиссера хранило полное спокойствие. Он сидел, прильнув к семидесятимиллиметровому окуляру, направив огромную камеру точно на происходившую внизу схватку.

— Я сказал — поджарьте эту тварь! — снова прогремел голос Стебинса.

— Только сделайте это сзади, за пределами кадра. Это потрясающий материал! Не сомневаюсь, что мы найдем для него место, если вы ничего не испортите. Давайте! Пошли!

Кларк Б. Кларк уже переключался на следующую камеру, установленную параллельно Стебинса. Монитор свидетельствовал, что старик не ошибался, — кадр действительно был потрясающим. Дрессировщик кинулся вперед со своим стрекалом. Лев поджался, выгнул спину и всем телом рухнул в воду, подняв целый фонтан брызг, долетевших даже до линз камеры. Грандиозное зрелище! Рука Кларка метнулась к переключателю, но Левертов молчал, продолжая внимательно изучать лицо Стебинса. Наконец он вздохнул и отошел от экрана. Единственное, чего я не переношу, мистер Кларк, так это каменных лиц. Скучных неподвижных лиц. Понимаешь, о чем я?

— Конечно, командир. — Ему было жаль, что лицо начальства утратило всю свою веселость. — Вымученные сопли и прочая фигня.

— Вот именно. Все та же старая фигня. Ладно отключи звук и пробегись по камерам — может найдем еще что-нибудь интересненькое. Этим я уже сыт по горло.

Пока Левертов облачался в халат, Кларк Б. Кларк последовательно вывел на главный экран изображения со всех остальных мониторов, начиная с камер, находившихся ближе всего к месту действия. Сначала появился перепуганный евнух, благодаривший своих укротителей, пока они запихивали его обратно в клетку на палубе. Потом — дикий самец, вытянувшийся во всю длину на спине. Рабочие на шлюпках подсовывали ему под ласты надувные круги, чтобы он не утонул. Определить, жив он или мертв, было невозможно. Впрочем Левертову, судя по всему, было все равно.

— Там, где мы его взяли, таких пруд пруди. Посмотри, что делается в городе.

Большая часть Главной улицы была перекрыта, поэтому продавцы, официантки и служащие могли наслаждаться боем морских львов. Предполагалось, что это будет самым зрелищным моментом фильма — финальной кульминацией. В информационных бюллетенях сообщалось, что режиссер Стебинс намерен начать съемки с финала. «Чтобы успеть, пока держится приличная погода» — пояснялось в пресс-релизе для непосвященных обывателей.

Естественно, Кларк Б. Кларк и другие члены съемочной группы понимали, что истинная причина спешки связана с опасениями, как бы дрессированный морской лев преждевременно не ослаб и не умер. С тех пор как его привезли на вертолете, состояние его здоровья продолжало неуклонно ухудшаться. Для животного, проведшего всю свою жизнь в бассейне с рефрижератором, угрожающие размеры моря, неба и береговой линии оказались непереносимым шоком. Он потерял аппетит и начал скучать еще до того, как привезли дикого дублера, который денно и нощно подвергал его теперь оскорблениям. В результате он стал вести себя еще более нервозно и встревоженно. Шесть лет его дрессировали для этой роли, репетируя и с живыми исполнителями, и с куклами, и вот когда пришло время выхода на сцену, его трясло от страха и расшатанных нервов.

Главная улица была пуста. Бульвар Кука тоже. Никого не было и на крыльце «Бездомных Дворняг» — все члены Ордена выполняли обязанности охранников на съемках. Клуб был превращен в ставку «Чернобурки».

Зато оживление царило у боулинга, хотя и оно было чисто бюрократическим. Кинокорпорации и Луизе наконец-то удалось убедить Омара сдать боулинг в аренду под центральный офис. Вдоль деревянных коридоров были установлены компьютеры и полки с документацией, вдоль которых шныряло с дюжину секретарей. И Левертов снова вздохнул, глядя на этих юношей и девушек.