Наконец появился обер-лейтенант Крафт. Он быстро осмотрелся, подошел к майорше. Слегка поклонился и произнес:

— Добрый вечер, фрау Фрей.

— Добрый вечер, — холодно ответила она.

Обер-лейтенант обратился к майору и сказал:

— Прошу извинить за опоздание, меня задержали на службе.

— Прошу, прошу, — соблюдая приличия, ответил майор, — служба прежде всего.

— Так точно, господин майор, — сказал обер-лейтенант Крафт.

Тут он оторвался от основного ядра этого изысканного общества и через все помещение прошел к Сибилле Бахнер. Вздохнув, он опустился около нее на стул.

— Вы должны простить меня, — сказал он приглушенно. — Я ведь должен был зайти за вами, но поезд опоздал на тридцать минут.

— Фрау Барков приехала? — с явной заинтересованностью спросила Сибилла.

— Да. Я отвез ее в гостиницу. А там ее уже ждал генерал.

— Что же это за дама? — немного помедлив, спросила Сибилла.

Крафт посмотрел на нее и слегка улыбнулся. Ее, несомненно, распирало от любопытства.

Он ответил:

— Фрау Барков — женщина лет сорока. Кажется, генерал прекрасно знает ее и видит не в первый раз.

Обер-лейтенант Крафт начал внимательно рассматривать присутствующих. В это время общий разговор как-то застопорился. «Надеюсь, не из-за моего появления», — подумал Крафт, немного обеспокоенный. Он прислушался к словам, долетавшим до него, и ему показалось, что это сущий вздор. Он посмотрел, нет ли чего выпить. Но до этого по распорядку еще не дошло.

— Ну и манеры у этого типа, — прошептал майор своей супруге.

— Невыносимые, — ответила майорша.

Фрей отправился поглядеть, как идут дела на кухне, ибо напитки стояли там. Майорша в это время пыталась направить в нужное русло иссякавший пустой разговор. Офицеры прикладывали усилия, чтобы поддержать ее, как и положено было по отношению к супруге их командира. Молодые дамы вели себя довольно пассивно; они старались не споткнуться на какой-либо оплошности, не принятой в свете, хотя никому до этого не было дела.

— Так ты что, уверена? — донимал свою подругу озабоченный Рамблер. — Ты действительно думаешь, что…

— По всей видимости, да.

— Может, ты ошиблась, просчиталась в сроках?

— Откуда ты это взял? — спросила его дама с удивлением.

— Ну, может, ты просто спутала числа в календаре, понимаешь?

— Я всегда хорошо умела считать, — ответила она.

«Проклятие, — подумал обер-лейтенант Рамблер. — Черт бы побрал эти сборища! И всех баб заодно».

Молодые местные дамы сидели вытянувшись, чуть наклонившись, что должно было производить соответствующий эффект, подчеркивать их недоступность. Они жеманно улыбались, серебристо смеялись, как правило, в подходящих местах беседы. Они были уверены, что должны достойно представлять свой маленький городок в этом высшем обществе, и все это — пока на них глядели. Некоторые из них могли составить хорошую партию для женихов, подобающих их сословию и приданому. Например, дочь бургомистра, маленькая, ядреная, свежая, с мясистым задом и лунообразной физиономией — как у мамаши. Она, правда, всегда потела, но ведь на ее имя были записаны два доходных дома и крупный земельный участок между городком и казармами. Затем дочь владельца бензоколонки, мастерской по ремонту автомашин, пункта проката автомобилей и продажи их, маленькое, куклообразное существо с миловидным личиком, но с громадными желтыми зубами. Однако единственная наследница. Девица, с которой имел дело Рамблер, была племянницей строительного подрядчика, который переделывал казармы и возвел весь военный городок, — пышногрудая особа, все время тяжело вздыхавшая, на вид кобыла кобылой, но интересовавшаяся политикой. Она руководила местным союзом германских девушек. Ее бездетный дядя был, как говорили в городе, очень привязан к ней. И именно об этом думал сейчас обер-лейтенант Рамблер.

Он уже начинал рассматривать всю историю с ней в ином свете. Как говорят в союзе германских девушек, дети есть гарантия будущего…

— О чем ты думаешь? — спросила она Рамблера. — И улыбаешься…

— Я думаю о тебе, — ответил он. — О нас и о нашем будущем.

— Я ведь с самого начала поверила в тебя, — сообщила она.

— Ну я же офицер, — сказал он скромно. — Я знаю свои обязанности.

— Мы, женщины, — говорила меж тем Фелицита Фрей, — всегда знаем, что к чему. Иначе какие мы были бы женщины, германские женщины?

Так она нашла наконец новую тему для общей беседы. Девиз: благотворительность и обязанности женщин, особенно в военное время. И опять пошло:

«…как имеет обыкновение говорить мой муж, женщина должна сознавать, что она германская женщина, особенно в такие времена, — каждую неделю мы посещаем лазарет, если, конечно, остается время от других обязанностей… нет, как они нам всегда благодарны, наши дорогие солдаты… я всегда приношу им цветы, даже розы от моего мужа, я не считаюсь ни с чем… Арчибальд, говорю я ему, мы не имеем права мелочиться, даже если речь идет о твоем специально разведенном сорте „Гинденбург“, — вы знаете, изумительная вещь, алебастрово-белая, символ чистоты, душевной, разумеется… и как блестят их глаза, когда я прихожу, они теряются от переполнившего их чувства благодарности… у одного целиком оторвана рука, понимаете, даже правая, а он смеется и говорит мне: „Подумаешь, я же левша“… ха-ха-ха, от такого прелестного юмора у меня слезы навернулись на глаза…»

— Можно что-нибудь выпить? — громко спросил обер-лейтенант Крафт.

Присутствующие были шокированы или, в зависимости от натуры, удивлены. Реакцию фрау Фрей можно охарактеризовать как возмущение. И когда она наконец овладела собой, то сказала:

— Господин обер-лейтенант, еще не время.

— Но не для меня, — не смутившись, заявил Крафт. От того, что она там болтала, его просто замутило: захотелось водки или свежего воздуха.

А майорша язвительно произнесла:

— Если вам наше общество неприятно, господин обер-лейтенант Крафт, то…

— Я и так собирался вскоре уйти, — поднялся Крафт. — Мне еще необходимо выполнить некоторые поручения генерала.

— Прошу, — сказала майорша, — мы вас не удерживаем.

— Тогда я тоже пойду, — сказала Сибилла Бахнер и встала.

— Как хотите, — объявила Фелицита Фрей сурово.

— Это был очаровательный вечер, — уверила хозяйку Сибилла Бахнер.

— Я присоединяюсь, — сказал Крафт. — И могу лишь добавить: премного благодарен.

Они ушли. В комнате надолго повисло ледяное молчание. Фелицита Фрей вздохнула так прерывисто, что это услышали все. Похоже, она готова была лопнуть от злости. В этот момент из кухни явился майор. Его глаза смотрели на супругу холодно, однако на лице была широкая, добродушная улыбка, очень похожая на гримасу. Он демонстрировал свой принцип: не теряться в любой ситуации. Голос его звучал возбуждающе-игриво.