Загадочный абонент вдохнул, вместе с воздухом вобрав в себя и молчание, вновь вернул звук в окружающий Фрика мир, заговорил с тревогой в голосе:

— Когда ты воспользовался режимом шестьдесят девять, Эльфрик?

— Ну, после того, как вы позвонили в железнодорожную комнату.

— И после того, как я позвонил в винный погреб?

— Да. Разве вы этого не знаете… учитывая, кто вы?

— Ангелы знают не все, Эльфрик. Время от времени что-то… от нас ускользает.

— В первый раз ваш телефон звонил и звонил…

— Потому что я воспользовался телефоном в моей прежней квартире, где я жил до смерти. Я не набирал свой номер, только подумал о тебе, но трубку снял. Я еще учился… учился тому, что мне теперь под силу. И с каждым часом я все лучше осваиваюсь в новой роли.

Фрик задался вопросом, а не устал ли он гораздо сильнее, чем даже может себе представить. Разговор-то становился совсем уж идиотским.

— В вашей прежней квартире?

— Я лишь недавно стал ангелом, сынок. Умер этим утром. Использую тело, в котором жил, хотя теперь оно… более эффективное, благодаря моим новым способностям. Что случилось, когда ты воспользовался режимом шестьдесят девять во второй раз?

— Вы действительно не знаете?

— Боюсь, что знаю. Но скажи мне.

— Мне ответил тот извращенец.

— Что он тебе сказал?

— Ничего не сказал. Только тяжело дышал… и издавал какие-то животные звуки.

Таинственный абонент вновь замолчал, но на этот раз его молчание и близко не стояло к тому мертвенно-глубокому. Фрик слышал и свое дыхание, и удары сердца.

— Сначала я подумал, что трубку сняли вы, — объяснил он. — Вот я и сказал ему, что посмотрел, кто такой Молох, в словаре. Имя это его возбудило.

— Никогда больше после моего звонка не пользуйся режимом шестьдесят девять, Эльфрик. Никогда больше.

— Почему?

В голосе ангела-хранителя прозвучала тревога, более свойственная смертным, чем бессмертному.

— Никогда больше, ни при каких обстоятельствах. Ты понимаешь?

—Да.

— Обещаешь мне, что никогда больше не попытаешься перезвонить мне, воспользовавшись режимом шестьдесят девять?

— Хорошо. Но почему?

— Звоня тебе в винный погреб, я не пользовался телефоном, как в первый раз. Мне больше не требуется телефонный аппарат, чтобы позвонить тебе, как не требуется автомобиль для поездок. Мне нужна лишь идея телефона.

— Идея телефона? И как это работает?

— Мое нынешнее положение наделяет меня некими сверхъестественными способностями.

— Вы хотите сказать, положение ангела-хранителя.

— Но когда я пользуюсь только идеей телефона, режим шестьдесят девять может соединить тебя с тем местом, куда ты не должен попасть.

— Что это за место?

Хранитель замялся. Потом все-таки ответил:

— Черная вечность.

— Звучит не очень, — согласился Фрик и в тревоге оглядел библиотеку.

В лабиринте полок под обложками книг обитало множество монстров, как человеческих, так и нет. Может, одно из этих чудищ бродило не в бумажных мирах, а в этом, дышало не парами типографской краски, а воздухом, дожидаясь, пока маленький мальчик найдет его за одним из поворотов тихих, безлюдных проходов.

— Черная вечность. Бездонная пропасть, где темнота видимая, как и всё, что там живет, — уточнил хранитель. — Тебе повезло, сынок. Оно с тобой не заговорило.

— Оно?

— То, что ты назвал «извращенцем». Если они заговаривают с тобой, то могут заманивать лестью, убеждать, очаровывать, иногда даже командовать.

Фрик искоса глянул на рождественскую ель. Ангелы, похоже, наблюдали за ним. Все до единого.

— Режимом шестьдесят девять ты открываешь им дверь.

— Кому?

— Нужно ли нам произносить их пованивающие серой имена? Мы оба знаем, о ком я толкую, не так ли?

Будучи мальчиком, который в книгах отдавал предпочтение жанру фэнтези, жил в доме, где мог смотреть любые фильмы, от детских «ужастиков» до запрещенных для показа несовершеннолетним, и обладал богатым воображением, Фрик подумал, что знает, о чем идет речь.

— Ты открываешь им дверь, а потом одним словом, сам того не желая… приглашаешь их.

— Сюда, в Палаццо Роспо?

— Ты мог пригласить одного из них в себя, Эльфрик. А получив приглашение, они могут путешествовать по телефонным проводам, точно так же, как я — от зеркала к зеркалу.

— Это правда?

— Правда. Не вздумай воспользоваться режимом шестьдесят девять, когда мы закончим этот разговор.

— Хорошо.

— И никогда больше после моих звонков.