— Невероятное совпадение, — воскликнул Макги, напоследок пожав еще раз ладонь Сюзанны и выпустив ее. — Прошло целых тринадцать лет. И вы видели его в последний раз за тысячи миль отсюда.

Миссис Бейкер нахмурилась.

— Вы скорее всего перепутали этого человека с Харшем.

— О нет, — решительно отвергла это предположение Сюзанна. — Я никогда не забуду его лицо. Никогда.

— Но фамилия этого человека вовсе не Харш, — настаивала миссис Бейкер.

— Не может быть!

— Я точно вам говорю. Его фамилия Ричмонд. Билл Ричмонд.

— Значит, он успел сменить фамилию.

— Я не думаю, что злостный преступник смог бы это проделать, — покачала головой миссис Бейкер.

— Я не имею в виду, что он проделал это в официальном порядке, через суд, — пояснила Сюзанна, расстроенная нежеланием медсестры поверить ей. — Но это действительно был Харш.

— По какому поводу поступил в нашу больницу этот пациент? — спросил Макги у миссис Бейкер.

— Ему завтра предстоит операция, — ответила медсестра. — Доктор Витецкий будет удалять ему две кисты в области поясницы.

— Не в области позвоночника?

— Нет. В жировых тканях. Довольно крупные по размеру.

— Доброкачественные? — уточнил Макги.

— Да. Но я предполагаю, что они доставляют ему немало беспокойства, так как глубоко укоренились в теле.

— Он поступил сегодня утром?

— Да.

— И его фамилия Ричмонд. Вы уверены в этом?

— Да.

— Но раньше его фамилия была Харш, — настаивала на своем Сюзанна.

Миссис Бейкер сняла очки и оставила их болтаться у нее на груди на цепочке. Она потерла переносицу, испытующе посмотрела на Сюзанну и спросила:

— Сколько лет было этому Харшу в момент убийства Джерри Штейна?

— Он был самым старшим по возрасту среди студентов своего курса, — ответила Сюзанна. — То есть ему исполнился двадцать один год.

— Тогда мне понятно, в чем ошибка, — облегченно вздохнула медсестра.

— В чем? — спросил Макги.

Миссис Бейкер вновь нацепила очки на нос и объяснила:

— Дело в том, что Биллу Ричмонду едва исполнилось двадцать лет.

— Этого не может быть, — прошептала Сюзанна.

— Вспомнила. Ему как раз двадцать один год. То есть, когда убили Джерри Штейна, ему было от силы восемь лет.

— Но ему не может быть столько лет, — возбужденно воскликнула Сюзанна. — Ему сейчас тридцать четыре года.

— Да, он действительно не выглядит как мужчина, которому исполнился двадцать один год, — согласилась медсестра. — Он выглядит гораздо моложе. Гораздо моложе. Он скорее напоминает ребенка. И если он по какой-то причине скрывает сейчас свой возраст, то уж наверняка прибавляет себе несколько лет, но никак не отнимает.

Темнота за окнами опять осветилась молнией, и новый раскат грома прокатился по мрачному небу. Доктор Макги посмотрел на Сюзанну и спросил:

— На сколько лет выглядел человек, напугавший вас около лифта?

Она начала обдумывать ответ, чувствуя, как с каждой секундой сердце уходит в пятки.

— Ну... он выглядел точно так же, как Эрнест Харш.

— Точно так же, как выглядел Эрнест Харш тринадцать лет назад?

— О-о... да.

— Он выглядел как студент, которому совсем недавно исполнился двадцать один год?

Сюзанна в ответ обреченно кивнула.

Макги продолжал уточнять:

— Таким образом, получается, что вам он не показался человеком тридцати четырех лет?

— Нет. Но, может быть, он так хорошо сохранился. Иногда тридцатилетние выглядят лет на десять моложе. — Сюзанна была смущена явным несоответствием возраста, но насчет личности человека у нее не было никаких сомнений. — Это точно Харш.

— Может быть, здесь просто случай сильного сходства двух людей? — предположила миссис Бейкер.

— Нет-нет, — настаивала на своем Сюзанна. — Это он здесь не может быть сомнений. Я узнала его и увидела по его глазам, что он узнал меня. И теперь я вновь чувствую, что мне угрожает опасность. Ведь именно из-за моих показаний он отправился в тюрьму. Если бы вы только видели его, когда он сверлил меня глазами в зале суда...

Макги и миссис Бейкер застыли в молчании, устремив взгляды на Сюзанну, и в этих взглядах было что-то очень напоминающее ей все тот же зал суда, когда она стояла и слушала приговор. Она какое-то время смотрела в глаза своих собеседников, но затем отвела взгляд в сторону, так как не могла вынести тяжести сомнений, которые без труда читались в их глазах в ходе этого безмолвного диалога.