Прошло совсем немного времени, и чудо произошло. Или, во всяком случае, нечто, очень похожее на чудо.

Обед принесли вскоре после позднего завтрака, поэтому Сюзанна была не в состоянии съесть все, но съела достаточно много, чтобы заслужить похвалу миссис Бейкер.

Через полтора часа ее проводили на первый этаж для очередного сеанса физиотерапии с миссис Аткинсон. Она попала туда в сопровождении двух санитаров. Ни один из них даже близко не был похож на персонажей из ее прошлого.

У лифта она все равно готовилась к самому худшему. Но ничего не произошло.

Галлюцинации не посещали ее с прошлой ночи, когда она обнаружила труп Джерри Штейна в кровати Джессики Зейферт. По дороге из лифта в отделение физиотерапии она подсчитывала, сколько часов прошло с тех пор. Получалось — шестнадцать.

Почти шестнадцать часов спокойной жизни.

Может быть, кошмары вообще больше не будут ее мучить? Может быть, странные видения исчезнут так же внезапно, как и начались?

Упражнения с Флоренс Аткинсон были лишь чуть сложнее, чем вчера, зато массаж доставил ей массу удовольствия, а душ полностью оправдал самые лучшие ожидания.

На обратном пути у лифта она вновь затаила дыхание.

И вновь все прошло спокойно.

Со времени последней галлюцинации минуло более семнадцати часов.

У нее даже появилась мысль о том, что если она продержится без кошмаров целые сутки, то они навсегда оставят ее. Один спокойный день — это, возможно, именно то, что необходимо ее душе и разуму, чтобы очиститься от наваждения.

Надо продержаться еще семь часов. Даже меньше.

В палате ее ждал сюрприз — на столике у кровати стояли два букета цветов: хризантемы, розы, гвоздики. Из обоих букетов выглядывали карточки. В первой ей желали скорейшего выздоровления и стояла подпись: Фил Гомез. Вторая гласила: «Нам всем здесь очень не хватает вас», — и много-много подписей. Сюзанна опознала многие фамилии, но только потому, что Фил Гомез упоминал о них в телефонном разговоре в понедельник утром. Элла Хэверсби, Энсон Брекенридж, Том Кавински... Девять фамилий. Ни одного лица она не могла восстановить в памяти.

Как и прежде, от очередного напоминания о корпорации «Майлстоун» по телу пробежал ледяной озноб.

Она не могла понять, чем это вызвано.

Твердо решив не расстраиваться ни по какому поводу, она отогнала мысли о своей работе. Лучше сосредоточиться на цветах. Они такие красивые. Неважно, кто их послал.

Сюзанна попыталась взяться за книгу, но сразу поняла, что физические упражнения и горячий душ отняли слишком много сил. Глаза слипались. Она задремала. Никакие сны ей на этот раз не снились.

Проснувшись, она обнаружила, что палату уже населили вечерние тени. Солнце за окном уходило за горизонт. Небо темнело тучами. Она зевнула и потерла ладонями глаза.

Вторая кровать как была, так и оставалась пустой.

Судя по часам на столике у кровати, сейчас была половина пятого. Кошмаров не было вот уже девятнадцать часов.

Возможно, кошмарные призраки оставили ее в покое из-за того, что она теперь была целиком поглощена чувством к Джеффу Макги. Любить и быть любимой — что может быть лучше. Она по-прежнему страшилась психических причин своего недуга, но если все несчастья позади, то почему бы и не отнести их на счет вышедшей из-под контроля психики. Может быть, самое действенное лекарство в ее случае — это любовь Джеффа.

Она встала с кровати, сунула ноги в шлепанцы и пошла в ванную комнату. Щелкнула выключателем.

На крышке унитаза покоилась мертвая голова Джерри Штейна.

Белый кафель, белый свет люминесцентных ламп. И такое же белое от ужаса ее лицо. Она отказывалась верить своим глазам.

Этого не может быть.

Голова несла на себе те же следы разложения, что и прошлой ночью, когда Джерри поднялся с кровати Джесси Зейферт, шепча своими обезображенными губами ее имя.

Зеленые трупные пятна на серой коже. Страшный кровоподтек на верхней губе. И вокруг изуродованного носа. Следы разложения у глаз. У глаз, широко открытых. У глаз, вылезших из орбит. Зрачки, как и прошлой ночью, были покрыты белесой пленкой, отдающей в желтизну, со следами крови. Но сейчас это были, по крайней мере, глаза трупа — неподвижные, застывшие, слепые. Голова была оторвана от тела, вероятно, с необычайной жестокостью, кожа на шее свешивалась лохмотьями. В складках кожи на шее поблескивало что-то. Что-то на тонкой цепочке. Это была золотая мезуза, которую Джерри никогда не снимал.

Этого не может быть, этого не может быть...

Заклинание не помогало, жуткая голова с каждой минутой казалась все более реальной.

Скованная ужасом, Сюзанна заставила себя сделать один шаг по направлению к страшному предмету. Она хотела, чтобы наваждение исчезло, как только она начнет приближаться к нему.

Мертвые глаза продолжали взирать на нее своим невидящим взором. Они смотрели сквозь нее, на тот свет.

Этого не может быть.

Вот она уже так близко, что может дотянуться до мертвой головы. Она не решалась.